теперь в траве, опустись, упади на бок, дай глазам медленно закрыться и умри, ибо нет смысла в той величественности, которую ты несешь, умри в полночь в траве, опустись и упади, и пусть так и будет — испусти последний вздох. Этой осенью опять вернулась к Краснохаркаи и его тягучему синтаксису. Такая утрированная энергия в небылицах, соединяющих меланхолию и восторг.Мне бы так прочесть 10 романов, не шелохнувшись - вот и все мои мечты о трансцендентном. Сборник его прозы, посвященный востоку «Сейобо туда спускалась», вроде бы классический катабасис, но - нет. Внутри книги моя нынешняя любимая тема о роли искусства в эпоху слепоты и недеяния. "Множественность восточного мистицизма, наложенного на европейское разочарование". Необычное возбуждение от этих рассказов получаешь, примерно как потеря фрагментов возвращения в отель после тяжелых проектов, которые вы совершаете и разбавленного негрони в пещере Дурного дракона.