Все началось в разработке идеи над фильмом с примечательного вкрадчивого смотрения на руки в работах Рембрандта. Мы помним руки отца в «Возвращении блудного сына», написанные по-разному: левая, положенная на плечо крупнее и тяжелее, а правая, напротив, мягче и нежнее.Получается образ объятия, в котором одновременно присутствуют разные формы любви. Отец моего отца был слепым, как картине у Рембрандта, узнавание и прощение здесь происходят не через зрение, а через прикосновение — то есть именно руки берут на себя всю работу «узнавания» ἀναγνώρισις, тот важный жест признания. Получается это некий родовой маршрут в слепоте обращения по которому я выстраиваю фильм. Сам Рембрандт писал руки с мертвецов, тонкие и неподвижные как тяжелые звезды: все смысловое напряжение в этих руках. Коснись.