Говорили с мистиками об огне и возможности восстановления утраченных связей и рассказов истории с помощью огня, у костра, свечи. Агамбен говорит что это язык, и именно языком безжалостно отмечены интервалы и промежутки, отделяющие рассказ от костра, словно раны. Литературные жанры — это язвы забвения мистерии, изрезавшие язык: трагедия и элегия, гимн и комедия — это лишь виды скорби языка по своей утраченной связи с костром. Нет никакой мистерии, её никогда не было, потому что она полностью выражена в произведении, здесь, сейчас и навсегда. Но в этом императивном жесте иногда отчётливо проступает дрожь, нечто вроде внутреннего колебания, в котором стиль резко тонет, цвета линяют, слова заикаются, материя свёртывается и переливается через край.Эта дрожь — манера, вопреки навыку в очередной раз свидетельствующая об отсутствии и избытке костра. И именно так работает современная мистерия.