Наконец - то мы дошли с дорогими мистиками до могилы Чаадаева и создали тот самый жест для него, накануне дня России, мы почитали по ролям Пульчинеллу: изображен Пульчинелла, который смотрит на свою же гробницу. Он живет бок о бок со смертью, замещает собственную смерть, и быть может, гробница, которую он разглядывает, не пустая и не полная: ведь Пульчинелла существует одновременно и внутри, и снаружи как к человеку, который тоже переживал собственный конец мира, мне есть что сказать. Жизнь и внутри, и снаружи — вот главный способ жизни как таковой. С помощью Пульчинеллы Агамбен не только в очередной раз напоминает, что мы наблюдаем конец света, в котором нас подвергают субъективации, заставляют действовать тем или иным образом, закладывают привычки, которые суть осколки от разбитой на части формы-жизни; вместе с тем мы видим, что где-то в стороне, на подмостках, находится Пульчинелла, форма-жизни, которая не позволила себя вовлечь на сцену и дробить там себя, тем самым разыгрывая голую жизнь, а нашла выход и «уходит все дальше и дальше»…