Заканчиваю статью про архаичный ландшафт в кинематографе Пазолини и их связь с Элевсинскими мистериями,с опорой на его фриульскую поэзию полную скорби как сандали Ангела: На фриульском: Jo o no voi su a la lune, o vôi a la cjase dal predi a bevi il vin neri... Перевод: Я не пойду на луну, я пойду в дом священника пить черное вино... Пазолини рано связал фриульское природное пространство с понятием сакральной манифестации. Он ссылался на Мирча Элиаде, чьи категории «иерофании» (явление священного в профанной материи) и космоса как постоянного просвечивания божественных сил являли себя через марокканские пустыни или руины окраин Рима. На фриульских холмах, у ручьёв и на каменных церковных фасадах сакральное не было впервые установлено церковным освящением, а уже присутствовало как имманентное качество «неистраченной» сельской земли. Фриульская идиллия у Пазолини всегда находится в напряженном контрасте с утратой этой формы существования; Словно затаскивает тебя в определенное состояние, способное по - другому воспринимать ритуальный слой Э мистерий. Кто верит в ангелов?! Пленки алтайские снятые на Агат, специально для исследования лиминальных пространств.