В «Агонии Эроса» ( не то чтобы я влюблена в эту книгу) Бён-Чхоль Хан утверждает, что подлинный эрос — это не слияние. Его суть — в продуктивной негативности: он требует Другого как непостижимого сопротивления, как территории, которая не поддается навигации и не открывается по первому требованию. Инаковость не должна исчезать в объятиях; она обязана сохранять право на отказ, на немоту, на зону, куда не проникает свет рационального объяснения, чтобы перенаправить «нарциссическое эхо». Мы так боимся негативности эроса потому, что она сталкивает нас с пустотой, — с невосполнимой недостаточностью любого Другого. Однако именно в этой бездне, и только в ней, возможен подлинный трансцендентный прыжок. «Сердце имеет свои основания, которых разум не знает». Эти основания — иррациональный остаток, то самое непрозрачное ядро, тот свидетель негативности, который современная культура пытается ампутировать. И в этой ампутации, заключает Хан, умирает не просто любовь — умирает способность вынести реальность Другого, а значит, и свою собственную.