Картезианская тоска, возникающая от Пруста. Что это? Это тоска по ясной, самоочевидной, несомненной точке отсчета (как у Декарта: «Cogito, ergo sum» — «Мыслю, следовательно, существую»). В современном, раздробленном мире человек лишен такой опоры. Он чувствует себя «не-у-себя», несобранным. Данная тоска — не экзистенция, а двигатель наших пределов, усилие, которое нужно совершать снова и снова. Подобно музыканту, который должен каждый день упражняться, чтобы оставаться музыкантом, человек должен совершать усилие сознания, чтобы «быть» собой, читая Пруста или нет. В любви к Жильберте, а затем к Альбертине, он любит не столько реальную женщину, сколько созданный его воображением образ. Его ревность — это мучительная попытка поймать и определить неуловимое «я» другого человека, которое всегда ускользает. Альбертина — это некий «пленник», чья сущность так и остается для нас тайной. Каждодневное «я» рассеяно и не обладает подлинной самоочевидностью и с ним нужно работать постоянно…