Замятин

Возможно, в моих исторических штудиях сегодня произошло микрооткрытие. Аркадий Любарев в своей книге про выборы описал такой примечательный эпизод. На первых выборах в Мосгордуму 12 декабря 1993 года в 31 из 35 округов большинство голосов набрал кандидат «против всех». Согласно Положению о выборах (закона ещё не было), в этих округах должны были пройти перевыборы — все кандидаты отвергнуты. Но МГИК утвердил победу первых кандидатов в этих округах, не комментируя нарушение Положения. Любарев как внимательный наблюдатель, современник и участник событий пишет, что ему не известно о внесении изменений в это Положение. Я уточнил у него в личной беседе — с тех пор он не видел таких документов. В 1994 году Положение было официально опубликовано без изменений. Ни в одном известном мне ранее источнике о таком изменении тоже не сообщалось. А раз так, то это вопиющий пример волюнтаризма и беззакония на первых же постсоветских выборах. Я сам приводил его в своих лекциях и постах. Так вот сегодня я обнаружил в архиве распоряжение мэра №662-РМ от 16.11.1993, которым из Положения о выборах действительно была удалена эта норма (ЦГА Москвы. Ф.Р-3215. Оп.1. Д.257. Л.153-154). Возможно, что оно было выпущено задним числом, это встречалось нередко, под такое бронировали номера. Но так или иначе такой документ всё-таки существует! Что это меняет? Во-первых, это снимает обвинение в грубом произволе с утверждением итогов выборов. Признаюсь, мне нравилось ссылаться на этот эпизод в риторических целях, но надо честно признать факт. Во-вторых, это доказывает кое-что более интересное и важное для моего исследования. Дело в том, что само Положение о выборах изначально утверждал не мэр, а президент специальным Указом. Да, само Положение о выборах разработала мэрия, но сам Лужков утвердить его не взялся — потребовалась легитимность Ельцина. Но теперь мы знаем, что мэр, несмотря на это, сам внёс изменения в утверждённое президентом положение, что, конечно, юридически очень сомнительно. Надо учитывать, что это происходило в условиях указного права без конституции и законодательства. И в этом контексте эта находка говорит в пользу тезиса, который я развиваю и проверяю в своём исследовании: именно мэр, а не президент, был настоящим учредителем постсоветской системы городской власти Москвы. А это уже важно с точки зрения моего метода понимания природы господства мэрской власти в Москве в последующие десятилетия.