Замятин

Только однажды я видел достойный и продуктивный спор учёного с популяризатором. Это был дебат историка Константина Тарасова с подкастером Андреем Аксёновым («Закат империи») о роли Советов в Октябрьской революции, по итогам которого последний к его чести признал ошибку и даже переписал выпуск подкаста. И мне кажется, что необходимым условием успеха в этом случае было отсутствие большого публичного интереса. Но мы-то понимаем, что вся соль споров академии с популяризаторами не в искусственной изоляции науки, а наоборот в её общественно-политической чувствительности. Претензия на знание это претензия на власть — в социогуманитарной среде это старый уже трюизм (за пределами вахштайнианского монастыря). В связи с этим вспомнился замечательный доклад Лианы Тухватулиной из ИФ РАН «Борьба за доверие к науке: между элитизмом и эгалитаризмом» про неустранимую политическую субъектность науки и её роль в современных баталиях между либеральным элитизмом и правым популизмом. А с этой точки зрения популяризаторы не профанируют науку (в чём их обвиняют академики), а наоборот развивают её политическую субъектность. И для демократически мыслящих людей тут встаёт вопрос: а может ли у науки сегодня быть эгалитарная и освободительная субъектность, противоположная тому, что предлагают Панчины и Казанцевы? Оппонируя вульгарному сайентизму, важно самим не попасть в ловушку антисайентизма, в которой уже сидят правые. А доклад Тухватулиной всё-таки посмотрите, дело говорит.