«Фантом убийцы» - один из примеров, как Китай упаковывает историческую память Есть фильмы, которые интересно смотреть не ради сюжета, а ради того, как они устроены. Например, «Фантом убийцы». И разобраться в этой исторической реконструкции помог совместный просмотр с Иваном Зуенко, китаистом, преподавателем МГИМО МИД России, автором книг «Китай в эпоху Си Цзиньпина» и «Россия плюс Китай. Очерки по истории и современности отношений». Реальное событие 1932 года превращается в китайский патриотический боевик с эстетикой уся, гонконгского экшена и тарантиновской иронии. И именно в этом качестве он показывает, как сегодня в Китае может быть представлена историческая память. Начать стоит с того, что было на самом деле. В апреле 1932 года в Шанхае корейский патриот Юн Бонгиль по заданию Временного правительства Кореи в изгнании совершил покушение на японского генерала Сиракаву Ёсинори - командующего Шанхайской экспедиционной армией. Китайский след в этой акции был минимальным. В фильме же масштаб антагониста заметно повышают и замахиваются на фигуру более высокого ранга, вплоть до уровня Квантунской армии, а центральным героем делают китайского мстителя. Выглядит, как сознательная стратегия: событие переписывается так, чтобы стать своим, национальным и героическим. Дальше вступает в силу сама механика упаковки. Драки нарочито театральны, хореография отсылает к классике уся. Появление Рэймонда Люй, звезды сериала «Шанхайский берег», мгновенно включает для китайского зрителя нужный культурный код. Ну, и след Тарантино… 🇨🇳Так историческая травма превращается в зрелище эмоционально заряженное, жанрово узнаваемое и рассчитанное на широкую аудиторию. Смотреть фильм лучше принимая это. И тогда он даёт чувство контекста. А чувство контекста в разговоре о Китае часто важнее любого набора фактов. Конечно, получили автограф автора к книге «Китай в эпоху Си Цзиньпина». Начинаем читать «Россия + Китай».