Евгений Ющук. Конкурентная разведка и аналитика

Сделал интервью по очень скандальной теме: «Я — режиссер, и я вижу, когда играют фальшиво»: Александр Блинов о 5-летней давности, выборах ректора и суде с «Коса.Медиа» Александр Александрович Блинов — фигура для Екатеринбурга и Свердловской области знаковая. Режиссер, сценарист, актер кино и преподаватель, он 29 лет отдал Екатеринбургскому государственному театральному институту (ЕГТИ), воспитав плеяду талантливых артистов. Его авторские мультимедийные спектакли («Илья Муромец», «Александр Невский», «Снежная королева 3000») гремели на ведущих площадках города. Он работал над фильмами Алексея Федорченко, получившими мировое признание («Первые на Луне» , «Ангелы революции», «Последняя милая Болгария» и других), является лауреатом Премии и Почетной грамоты Губернатора Свердловской области , сценаристом и режиссером постановщиком патриотического проекта «Театр великой войны» (продюсер — Даниил Макеранец). Но в последние месяцы имя Блинова пытаются очернить в двух вирусных видео на YouTube. Причем, в атаке на Блинова принимали участие, в том числе (но не исключительно), люди, которые ранее выступали в видеороликах, нацеленных на сбор денег в пользу организации, созданной человеком, признанным затем экстремистом и террористом, и запрещенной в России. А также люди, которые указаны в списках иностранных агентов. А также те, кто, судя по их выступлениям, не связанным с Блиновым, близок по духу к сторонникам международного движения, признанного в России экстремистским, и запрещенном по решению суда. Мы поговорили с Александром Александровичем о том, что, по его мнению, на самом деле стоит за этими роликами, о решении о прекращении сфабрикованного против него уголовного преследования по реабилитирующему основанию — отсутствию состава преступления после громкого дела 5-летней давности и о том, почему он решил подать иск в суд. — Александр Александрович, давайте начнем с главного. В Сети вышли два больших ролика с обвинениями в ваш адрес. В чем суть претензий, и почему вы считаете их полностью несостоятельными? — Если говорить откровенно, то я, как режиссер и как преподаватель театрального вуза с большим стажем, смотрю на это не как на журналистское расследование, а как на очень плохо поставленный студенческий спектакль. Главную роль там играет девушка, которая, по всей видимости, решила самоутвердиться за мой счет. Она пытается изображать «правдоруба», но делает это, с профессиональной точки зрения, крайне слабо. Она записывает дубли, где пытается «выдавить слезу» на камеру, но у нее не получается. Это при том, что заплакать в любой момент должна уметь любая актриса. Все это выглядит как плохая актерская игра, где нет ни одной настоящей эмоции. Впрочем, это вижу как специалист, а обычным зрителям, возможно, и такая игра «заходит». Суть обвинений в мой адрес, выданных в эфир не спонтанно, а по сценарию и с прямым подстрекательством к созданию мини-роликов под этот сценарий, проста: якобы я употреблял запрещенные вещества, домогался студенток и заставлял их сниматься в сомнительной рекламе. Это ложь от первого до последнего слова. Я — убежденный гетеросексуал, я люблю женщин, и они, что важно, отвечают мне взаимностью, но я никогда не позволял себе переходить границы дозволенного со студентками. Никаких домогательств не было. При этом, лингвистическая экспертиза, которую я провел, доказала, что их слова — это не мнения или домыслы, а утверждения о фактах, которые поддаются проверке. И эти слова не соответствуют действительности. А значит, за эти слова моим хейтерам придется отвечать в суде. В ЕГТИ я был Мастером, у меня, соответственно , была своя мастерская, в ней я учил студентов и студенток всему, что требуется уметь актеру или актрисе… — Что такое «мастерская» и «Мастер»? — Обычный вуз — это, если очень упростить, движение студента по учебному плану: лекции, семинары, зачёты, разные кафедры, разные преподаватели. В театральном вузе всё устроено иначе. Здесь главный нерв — не лекция, а практика, репетиция, этюд, показ, роль. Актера нельзя научить только по учебнику. Его нужно вести, как ведут в профессию: от первых этюдов до выпускного спектакля.Этим надо жить, а не отбывать учебные часы по расписанию на стене. Вся работа актера – это часть жизни, она не начинается и не заканчивается в рабочее время. Поэтому с давних пор и по сей день актеры в театре не «работают», а «служат». «Мастерская» в театральном вузе — это не просто «группа студентов номер такой-то». Это творческая мастерская, авторский курс, который Мастер набирает и ведёт несколько лет. Внутри процесса есть свои дисциплины: мастерство актёра, сценическая речь, сценическое движение, танец, вокал, постановка дипломных спектаклей . Но всё это собирается в одно целое именно вокруг Мастера его понимания, опыта и творческого начала. Он отвечает за профессиональное становление курса: за то, как студенты слышат, видят, взаимодействуют, двигаются, существуют на сцене, работают с партнерами, чувствуют драматургию, держат форму, выходят к зрителю. «Мастер» в театральном вузе — это одновременно художественный руководитель курса и педагог по главной профессиональной дисциплине. Он не просто «читает предмет». Он отбирает студентов, ведёт их от первого курса до выпуска, готовит с ними этюды, отрывки, ставит спектакли, смотрит, как человек раскрывается, где ему нужна помощь, где он пока не готов. Это очень личная, штучная работа, без нормированного времени, порой и без очного общения, а с общением в переписке – потому что, проблемы могут возникать у актера в любое время и решать их надо, когда они есть, а не когда начнутся учебные часы. Актер может обратиться с просьбой о творческой помощи практически в любое время и рассчитывать, что помощь ему оказана будет. Но, упомянута мной «личная работа» в данном контексте — в профессиональном смысле, без какого-либо романтического подтекста. Мастер видит будущего артиста в развитии и помогает ему профессионально расти. Мастер проживает эмоции своего ученика, помогает ученику ими управлять так, чтобы зритель воспринимал их настоящими, но чтобы это не разрушило эмоционально самого актера. В обычном вузе студент может за четыре года почти не пересечься с преподавателем так плотно. В театральном вузе Мастер и мастерская — это почти «семья» в самом духовном смысле: репетиции, показы, разборы, волнение перед зрителем, радость от удачной роли, поддержка в моменты творческих сомнений и работа над ошибками. Поэтому у нас так сильна профессиональная связь выпускников: люди помнят свою мастерскую, помнят Мастера, помнят, как учились держать сценическое внимание и не врать на площадке. И ещё важный момент: в театральном вузе личные границы не отменяются. Работа над ролью может быть эмоционально близкой, общение может происходить в любое время, но она всегда остаётся работой. Есть сцена, есть партнёр, есть мастер, есть учебная задача. Всё, что касается прикосновений, тренингов на физическое взаимодействие , партнёрских сцен, сценического боя, танца, — это профессиональные дисциплины, где есть правила, безопасность и ответственность. Мастерская — это не «вольница» и не «личная территория» Мастера. Это учебная творческая лаборатория, но при этом «завязанная» на личность Мастера. Это тонкие, но вполне понятные материи. Я был Мастером в ЕГТИ, вёл свою мастерскую и учил студентов и студенток тому, что требуется актёру и актрисе: существованию на сцене, партнёрству, профессии. И именно поэтому мне особенно горько слышать, когда мастерскую пытаются для зрителя или читателя, не связанного с театром, представить чем-то иным. Нет. Мастерская — это школа. Мастер — это тот, кто за эту школу отвечает. — То есть, вы хотите сказать, что вам ставят в вину нормальную работу преподавателя с актёрами?👇