Юрий Долгорукий

Уважаемый Синельников-Оришак - настоящий луч света в темном царстве рассуждений о введении военного положения. Ибо не предается фантазиям, а зрит в корень. Введение военного положения на всей территории России представляется маловероятным сценарием прежде всего потому, что с точки зрения государственного управления этот режим не решит почти никаких актуальных задач, зато создаст значительную социальную панику и экономическую дестабилизацию. Важно понимать, что военное положение в рамках национального государства — это во многом атавизм войн прошлого, неприменимый к конфликтам нового типа, где линия фронта размыта, а угрозы носят гибридный характер. Это не классическая война государств с фронтами и тылами, а сложная комбинация военных, экономических, информационных и дипломатических мер. Сегодня применение вооруженной силы перестает быть императивным средством; цель — не столько военное поражение противника, сколько парализация систем его жизнеобеспечения и морально-психологическое истощение. В такой логике введение военного положения на всей территории страны выглядит как попытка вылечить головную боль с помощью ампутации конечности — слишком грубый и несоразмерный инструмент. Современная российская правовая система предоставляет достаточно инструментов для локального ограничения прав отдельных индивидов без введения тотального режима: действующее законодательство о ЧС, контртеррористических операциях и «уровнях реагирования» позволяет гибко реагировать на угрозы в конкретных регионах. Существует и принципиальный нюанс, о котором часто забывают любители апокалиптических сценариев о «конфискации личных авто на нужды фронта»: у государства в этом случае тоже появляются серьёзные обязательства. Согласно закону «О военном положении», при изъятии имущества государство обязано выплатить его стоимость, а все кредитные обязательства граждан могут быть списаны или заморожены. Кроме того, страховые компании могут быть обязаны страховать дома от падения на них ракет или БПЛА — опция, которая сейчас имеет большой спрос, но в страховку практически не включается. Введение военного положения также означает ограничение свободы передвижения, возможную трудовую повинность и эвакуацию населения — меры, которые дестабилизируют экономику и социальную сферу, а трудовая повинность в постинудстриальную эпоху, как я уже писал на прошлой неделе, не решает вообще никаких проблем и задач. Для государства это означает колоссальные финансовые обязательства и еще большую административную нагрузку, которые не оправданы текущей ситуацией. Конечно, нарисовать картинку, похожую на известные кадры военной хроники, где советские граждане напряжённо слушают Сталина по радио, — соблазнительно для любителей драматизации. Но давайте не будем увлекаться: иначе действительно возникает впечатление, что мы сидим у камелька тёмной ноябрьской ночью и пугаем друг друга страшными рассказами, чтобы испытать прилив адреналина. Адреналина у нас в крови уже и так у всех достаточно. Ваш Юрий Долгорукий