Новость о том, что в Евросоюзе разработали приложение для проверки возраста детей, и оно уже технически готово, должна отрезвить тех, кто привык делить мир на некий «край свобод» и «тоталитарное поле запретов». По понятным причинам мы все сейчас сильно замкнуты на том, что происходит с интернетом в России, и это отчасти мешает увидеть то, что процесс глобален и выходит далеко за рамки одной страны. В сейчас Европе спокойно и методично строят ту же самую архитектуру контроля, просто упакованную в нарратив о безопасности детей, а не национальной безопасности (как у нас). Цифровая вольница — отсутствие жесткой привязки личности к действиям в сети — не нужна никакому государству как таковому. Государство, будь то РФ, Германия или Франция, по определению не заинтересовано в том, чтобы его граждане бегали за бабочками по зеленым лугам, в данном случае - обменивались информацией вне зоны видимости и уклонялись от учёта. Если интернет до сих пор не использовался как инструмент тотального контроля, то только по одной причине: бюрократия слишком долго не обращала на него внимания, считая игрушкой. Теперь всё изменилось. Интернет стал неотъемлемой частью жизни — как вода, электричество и топливо. И точно так же, как ни одно государство не позволит вам пользоваться этими ресурсами бесплатно и анонимно (у воды и электричества есть счётчики, у топлива — налоги и учёт на АЗС), оно больше не позволит пользоваться сетью без идентификации, тарификации и регламентации. Тут очень важно не питать иллюзий, будто где-то существует «цифровой рай», куда можно сбежать. Его нет и не будет. Все крупные юрисдикции движутся в одну сторону — к управляемому, сегментированному, надзираемому интернету. Из нашего российского опыта на Западе действительно делают выводы, но не том, что у нас тут беда с демократией, а о том, как лучше дрессировать собственное население. Да, там традиционно ведут себя мягче, однако результат один: интернет перестает быть пространством без границ. Что из этого следует для тех, кто ещё не смирился? Во-первых, перестать тешить себя надеждой, что «всё само наладится» или что достаточно сменить страну — и мы снова окажемся в свободной сети 90-х. Интернет, каким мы его знали последние тридцать лет, уходит безвозвратно. Мы — последнее поколение, заставшее анонимное, нерегулируемое пространство. Во-вторых, если смотреть на ситуацию в ракурсе технофеодализма Яниса Варуфакиса и надзорного капитализма Шошанны Зубофф, то будущее уже проступает: цифровые платформы и государства сращиваются в систему, где доступ к базовым сервисам (соцсети, поиск, маркетплейсы, даже банкинг) требует постоянной сдачи данных о себе. Варуфакис прямо говорит о переходе от капиталистической прибыли к феодальной ренте — когда вы платите не за произведённый товар, а за сам факт доступа к «цифровому полю». Зубофф добавляет, что ваш опыт, поведение, перемещения и даже биометрия превращаются в сырьё, которое добывается бесплатно, а продаётся дорого. Варианты развития событий могут быть разными. По пессимистичному сценарию, мир распадётся на несколько изолированных «феодальных уделов»: американский (с платформами Google и Meta), китайский (с WeChat и системой социального кредита), европейский (с собственными ID-системами) и российский. Переход между ними станет сложнее, чем между государствами в эпоху железного занавеса. Анонимность сохранится только в криминализованных теневых сегментах, куда вход будет стоить либо денег, либо свободы. По более реалистичному сценарию, тотальный контроль всё равно не сможет быть абсолютным из-за технических ограничений и утечек. Возникнут нишевые «свободные зоны» — закрытые научные форумы, профессиональные сообщества на своих серверах, mesh-сети в кварталах. Технофеодализм не отменяет сопротивления, он лишь меняет его форму: теперь борьба идёт не за захват платформ, а за право выйти из них, не потеряв способность к коммуникации. И первый шаг в этой борьбе — перестать думать, что «у них» интернет останется прежним. Не останется. У них он тоже уже меняется прямо сейчас. Ваш Юрий Долгорукий