Юрий Долгорукий

Инициатива Минпросвещения с перечнем «правильных» игрушек вызвала предсказуемую реакцию: одни иронизируют, другие — и таких немало — встречают её с искренней теплотой. Эта теплота понятна: за ней стоит ностальгия по советским товарам, которые и впрямь были хорошими. Именно под этим соусом инициативу и продают тем, кто ещё помнит то время — как попытку вернуть стандарт, как возврат к качеству. Проблема в том, что авторы инициативы, судя по всему, сами не понимают, что именно они хотят вернуть. Ключевое слово в документе — «традиционный». Традиционная игрушка. Но что это означает в практическом смысле? Что юла — традиционная, а конструктор в форме космической станции — уже нет? Что неваляшка соответствует ценностям, а пазл с картой мира — под вопросом? Ответа нет, потому что «традиционность» как регуляторный критерий — это пустышка. Красивое слово без содержания, удобное тем, что позволяет подогнать под него что угодно постфактум. Между тем реальная советская традиция в производстве товаров для детей держалась не на идеологии, а на технических стандартах. ГОСТ 25779-83 регламентировал безопасность игрушек с такой дотошностью, что современные аналоги рядом с ним выглядят необязательными рекомендациями: строгие требования к механической прочности, к воспламеняемости материалов, к допустимым химическим соединениям в красителях и пластике, к размерам деталей с учётом риска удушья. Советская игрушка была толково устроена не потому, что несла в себе «традиционные ценности», а потому что в первую очередь существовала в системе обязательных требований, которые реально исполнялись. Вот это и есть отечественная производственная традиция, если уж говорить честно. И если кто-то действительно хочет её возродить — отлично, это разговор предметный и важный. Но именно здесь возникают два вопроса, которые в дискуссии об инициативе Минпросвещения почему-то остаются за скобками. Первый: а есть ли сегодня производственная база, чтобы выпускать качественные детские товары в достаточном объёме? Не единичные образцы для выставок и не мелкосерийные крафтовые изделия, а массовый продукт, доступный родителям с обычным доходом. Советские игрушки, кстати, производили в том числе крупные промышленные предприятия по отработанным технологическим цепочкам в рамках диверсификации — это и есть «производственная традиция» (пороховой завод мог производить неваляшки, а металлообрабатывающий - конструкторы). В основе лежала не идеология, а конкретная инфраструктура, которой сегодня нет. Вот это и есть честный ответ на вопрос, что значит «вернуть советский стандарт» — это не про неваляшку с правильным рисунком, а про восстановление производственных мощностей. Второй вопрос острее: как быть с китайскими товарами, которые занимают значительную долю российского рынка детских игрушек? Если ввести реальный технический стандарт с зубами, значительная часть этого импорта его не пройдёт. Китайские производители — партнёры и друзья, отношения с которыми берегут и холят. Не окажется ли так, что строгий стандарт качества будет применяться избирательно: к отечественным производителям — по всей строгости, а к продукции из «дружественных стран» — с поправкой на геополитику? Вот тут и становится ясно, почему «традиционность» удобнее «качества» как регуляторный принцип. С качеством приходится работать честно — измерять, проверять, запрещать тех, кого запрещать неловко. С традиционностью всё проще: можно задекларировать общие рамки, создать несколько комиссий, провести пару заседаний — и на этом успокоиться. Дети при этом продолжат играть тем, что есть на полках. А что на полках — это уже другой вопрос. Ваш Юрий Долгорукий