Юрий Долгорукий

На вопрос о том, как и почему мигранты-радикалы продолжают попадать в нашу страну, есть довольно простой на самом деле ответ. После трагедии в Одинцово в конце 2025 года таджикский МИД вызвал российского посла Семёна Григорьева в Душанбе. Таджикской стороне потребовались немедленные объяснения, незамедлительное расследование и гарантии привлечения виновных к ответственности. Нота была вручена, демарш состоялся, дипломатическая процедура отработана безукоризненно. А теперь вспомним апрель 2024 года. После теракта в «Крокус Сити Холле», унёсшего жизни полутора сотен человек, российский МИД не вызывал на ковёр послов тех государств, граждане которых оказались исполнителями преступления. Никаких публичных демаршей, никаких нот с требованиями разбирательств. Более того, в конце того же апреля уже Таджикистан снова вызывал Григорьева — но на этот раз с претензиями по поводу «негативного отношения» к таджикским гражданам после теракта и усиления миграционного контроля. То есть после массового убийства в Подмосковье виноватой стороной оказалась не та, чьи граждане совершили преступление, а та, на чьей территории оно произошло. Это не случайность и не дипломатическая оплошность. Это устойчивая модель, которая воспроизводится раз за разом, потому что её никто не собирается менять. Мы отвечаем за то, что с мигрантами происходит на нашей территории. Мы отвечаем за то, что они делают с нами же на нашей территории. Мы отвечаем за всё — за их безопасность, за их права, за их преступления, за реакцию на их преступления. И в любой момент можем получить претензии от государств исхода за то, что посмели усилить контроль после очередного теракта или за действия подростка-психопата. Подобная асимметрия, когда за все объясняться приходится именно России, а страны-экспортёры террористов не считают нужным даже выражать соболезнования — это не провал дипломатии. Это сознательный выбор в пользу определённой модели отношений, где одна сторона систематически принимает на себя всю полноту ответственности, а другая — систематически предъявляет претензии. Причём этот выбор сделан не в Душанбе и не в Бишкеке. Спецслужбы работают, предотвращают, задерживают. Но они работают с последствиями решений, которые принимаются на совершенно другом уровне. Решений о том, кого пускать, сколько пускать, на каких условиях пускать и что требовать взамен. Пока эти решения остаются неизменными, разговоры о системной профилактике терроризма — просто разговоры. Удобные, правильные, но ничего не меняющие. Потому что имеются сила, причина и решение более веские, чем издержки. Ваш Юрий Долгорукий