Юрий Долгорукий

Если оценивать “входящий поток” на минувшей прямой линии Путина, то четко видны два его компонента: “торжество демократии” в экранных смсках и крайне сервильные вопросы журналистов. И надо сказать, первое выглядит таким дерзким именно на фоне второго. Это журналисты задают такие выверенные и безопасные вопросы, что любая спонтанность фоновом экране снизу выглядит уже не шалостью, а почти актом гражданского мужества. Не потому, что люди в СМС вдруг начали революцию, а потому что официальная часть программы зачищена до состояния музейной витрины, где тряпкой прошлись даже по воздуху.​ На фоне стерильных, сервильных вопросов из зала любой живой, не согласованный заранее голос автоматически вылезает в ранг вызова. Поэтому и складывается ощущение, что снизу – «торжество демократии», а сверху – коллективная демонстрация профессиональной несостоятельности, торжество всеобъемлющей самоцензуры.​ При этом претензии к журналистам в духе «превратили всё в капитал-шоу, огурчики на барабан» звучат, конечно, громко, но стреляют мимо цели. Проблема не в том, что отдельные репортеры решили развлекаться вместо того, чтобы мучить президента вопросами о войне, экономике или региональной разрухе. Проблема в том, что за последние годы рамки допустимого ужались до такой степени, что каждый, кто выходит в эфир с первым лицом, инстинктивно выбирает максимально безопасный формат — свадебные тосты, шуточки, бытовые зарисовки. Это не случайность и не «деградация профессии», это рациональная стратегия выживания в системе, которая постоянно посылает сигнал: инициатива наказуема, острую тему лучше не трогать, а если очень хочется — поговорить о ней так, чтобы никто не понял.​ Автоцензура здесь уже не как внутренний моральный фильтр, а как рефлекс, доведённый до легкой профессиональной деменции. Человек физически боится сформулировать вопрос так, чтобы в нём было хоть какое-то напряжение. Потому и возникают эти абсурдные провалы: формально мероприятие про «итоги года с президентом», по факту – набор безопасных сценок, где уже самого Путина очевидно слегка утомило бесконечное шоу благодарностей и бытовых анекдотов.​ Важно при этом понимать: подобная конфигурация — не личное желание Путина сидеть в окружении людей, задающих вопросы уровня «как вы всё успеваете». Это во многом продукт усердия его подчинённых, которые строят вокруг начальника тепличный климат, исходя из собственного представления о верности и лояльности. Они зачищают поля заранее, вымывают любые потенциально конфликтные темы, выстраивают маршрут «от благодарности к комплименту» так, чтобы нигде не торчал гвоздь. А дальше уже пресса, региональные студии, редакторы зеркалят этот подход — и в какой-то момент перестают помнить, как вообще выглядят нормальные, острые, но профессиональные вопросы.​ Остается надеяться, что президент тоже сделал для себя из случившегося какие-то выводы и возможно заинтересуется тем, почему российская пресса впала в столь жалкое состояние недееспособности. Ваш Юрий Долгорукий