Юрий Долгорукий

Ситуация с Кириллом Дмитриевым, о которой сегодня так много говорят, поднимает более фундаментальный вопрос о том, чем вообще стала российская дипломатия в последние годы. Потому что дело не только в конкретном провале конкретного переговорщика. Проблема гораздо шире и касается самой философии внешнеполитического представительства. Дипломатия по своему классическому определению — это искусство достижения компромиссов путем переговоров. Французский политик Шарль Морис де Талейран, чья формула «La parole a été donné à l'homme pour déguiser sa pensée» («Речь дана человеку, чтобы скрывать свои мысли») стала хрестоматийной, понимал дипломатию именно как тонкое искусство нахождения решений даже в самых сложных ситуациях. В любом случае, суть дипломатии всегда была в нахождении взаимоприемлемых решений даже там, где позиции сторон кажутся непримиримыми. Конечно, мы живем в эпоху "нетфликс-политики", где зрелищность важна, а медийность влияет на восприятие. Это реальность современного мира, и было бы наивно игнорировать этот тренд. Но увлекаться им до такой степени, что забываешь о базовых функциях института — это уже перебор, который вызывает определенные сомнения относительно стилистики дипломатической политики России. Но, честно говоря, сейчас возникает впечатление, что российская дипломатия в большей степени является инструментом троллинга. Началось это не вчера, а потому колею пробили уже знатную. Брифинги Марии Захаровой, тиражирование фразы "дебилы, б…" Лаврова, выкрики с мест про пакет с пакетами в 2022 году. Странная получается картина: мы позиционируем себя духовно развитым народом с глубокой историей и многообразной культурой, при этом на внешнем репрезентативном контуре либо откровенно хабальничаем, либо, действительно, представляем пропагандистский продукт на уровне якеменковского "Селигера". Это не вопрос морали или приличий. Это вопрос эффективности. Когда твой главный переговорщик публично назван пропагандистом, а министр финансов страны-контрагента советует вообще игнорировать его заявления — это означает полную утрату доверия. А без доверия дипломатия невозможна в принципе. Тут нужно честно себе ответить на простой вопрос: мы хотим договариваться или хотим довлеть? Потому что это две разные стратегии, требующие разных инструментов. Договариваются за дипломатическим столом, используя переговоры, компромиссы и взаимные уступки. Довлеют на поле реальных боевых действий, через применение силы. Важно четко разделять эти два направления, чтобы не снижать эффективность дипломатического трека. Если мы действительно заинтересованы в выстраивании работающих диалогов с внешним миром, а не просто в создании информационных поводов для внутреннего потребления, то пора задуматься о серьезных кадровых изменениях. Причем не только на уровне спецпредставителей, но и на уровне тех, кто определяет саму стилистику и методологию дипломатической работы. Ваш Юрий Долгорукий