Записки юного ираниста

🎵 🎻Persia & Baroque: между фантазией и традицией В моей жизни есть музыка, к которой я возвращаюсь снова и снова, и барочная музыка определенно занимает среди нее особое место. Причудливая эстетика этой эпохи позволяет не только услышать, но и «прочувствовать» мироощущение людей XVII–XVIII веков, их интеллектуальные увлечения и эстетические идеалы. В этой музыке оживают переосмысленные античные мифы и рождаются новые образы — в частности, образ Востока. Такого очаровательного, загадочного и почти сказочного… Персия занимала в этом воображаемом пространстве особое место. Для европейцев она была страной из путевых записок Тавернье, Шардена и других, а также из «Персидских писем» Монтескьё. Реальный Иран оставался далеко, и европейские композиторы создавали эти ориентализированные образы и в музыке. Когда-то я уже писала о турецком ансамбле Pera Ensemble, который работает на пересечении османской музыкальной традиции и европейского барокко. А теперь открыла для себя альбом Persia & Baroque: Classical Persian Music and European Baroque (2025), объединивший европейскую музыку XVII–XVIII веков и классическую персидскую традицию. Альбом записан немецким ансамблем старинной музыки Hamburger Ratsmusik под руководством Симоны Эккерт и тегеранским Neoclassical Ensemble of Tehran, которым руководит музыковед Араш Мохафез. Ансамбль специализируется на персидской музыке, сохранившейся в старинных рукописях, и обращается к пластам традиции, которые редко представлены в привычном концертном репертуаре. Сочетание европейской виолы да гамба с ее мягким тембром, персидского тара, сантура и томбака создает особую звуковую палитру, в которой встречаются две музыкальные традиции. В альбоме звучат отрывки европейского барокко на персидские сюжеты: Гендель, Пёрсел, Марэ и Телеман, а рядом с ними персидские пьесы из рукописей XVII–XVIII веков. Примечательно, что музыканты не просто представляют две традиции по очереди: оба ансамбля исполняют и европейский, и персидский репертуар. Поэтому особенно интересно вслушиваться в этот музыкальный диалог и пытаться различить, что в образе Востока принадлежит европейскому воображению, а что позволяет услышать собственно персидскую музыкальную традицию.