Ярослав Белоусов 🇷🇺

Крайне любопытный факт для тех, кто любит говорить о советском коллективизме По свидетельствам советского военнопленного Черона, полицаи в немецких лагерях для военнопленных были только для советским военнослужащих. И рекрутировались они не откуда-то со стороны, а из их среды. С военнопленными англичанами, французами, сербами и поляками такой фокус не прошел. У них полицаев не было. Что многое говорит и о советском обществе, и о «бездуховной» буржуазии и «рваческом» капитализме тогдашнего Запада. И вообще советская масса была крайне атомизирована и аморфна, каждый выживал как мог. Никакой сплоченности не наблюдалось. Впрочем, удивляться тут нечему: сталинские репрессии посеяли страх и недоверие в советском обществе. И вообще, как показывает история (и советская в том числе), коллективы на национальной почве демонстрировали куда большую консолидацию, нежели классовые объединения и организации.

Интересно, насколько быстро и эффективно украинский политический класс переваривает людей Был Зеленский — комик определенной этничности, обещавший на выборах мир на Украине. И стал Зеленский псевдофюрером, обещающим «не предавать национальные интересы» и награждающим идейных последователей тех деятелей, которые родственников Зеленского более полувека назад на тот свет отправляли. И сравните это с нашим сереньким асфальтом. К тому же учтите, что украинский национализм — вещь искусственная, её взращивали целое столетие, причем в некоторые периоды по «фабрично-заводскому» принципу: нравится-не нравится, будь добра, говори на мове, красавица. А русский национализм имеет глубокие культурные корни, но почти всегда был либо под подозрением, либо вовсе запретом. Разумеется, политический бомонд Украины от украинства не откажется. Будут, быть может, отдельные перебежчики, как это было всегда, но украинский национализм как инструмент легитимности власти на подконтрольной киевским главарям территории будет жить ещё долго, но вряд ли счастливо. А с русским национализмом у нас продолжат бороться, и даже когда толпы мигрантов осадят известные красные стены, серьезные люди в пиджаках продолжать делать то же самое. Опыт Керенского, который простил большевиков, чтобы быть ими съеденными, видимо, никого ничему не научил. Но где-то внутри продолжает оставаться надежда, что я ошибаюсь.

А что говорил в июне 1917 года генерал Брусилов, которого в пример остальным генералам ставили большевики? «Считаю, что оздоровление в армии может последовать только после оздоровления тыла, признания пропаганды большевиков и ленинцев преступной, караемой как за государственную измену». (История гражданской войны в СССР. Т. 1. М. 1936, с. 235) Что же касается дальнейшего сотрудничества Брусилова с большевиками, то оно объясняется фактором личной трагедии: генерал пошел к красным после гибели сына, вступившего в РККА и казненного белыми в плену.

Довольно известный среди историков документ, указывающий на субсидирование немцами большевистской печати Это телеграмма главы МИД Германии Кюльмана представителю МИД при Ставке, 3 декабря 1917 г. «Только когда мы по разным каналам и под разными предлогами обеспечили большевикам постоянный приток фондов, они сумели проводить энергичную пропаганду в своем главном органе «Правде» и значительно расширить прежде весьма слабый базис своей партии». (Germany and the Revolution in Russia, 1915-1918: Documents from the Archives of the German Foreign Ministry by Z. A. B. Zeman.p. 94-95) Правда, оценить масштаб этого субсидирования и по сей день невозможно.

Как иностранные социалисты-интернационалисты наставляли Ленина ехать в Россию «Если бы Карл Либкнехт был сейчас в России, Милюковы охотно выпустили бы его в Германию; Бетман-Гольвеги выпускают вас, русских интернационалистов, в Россию. Ваше дело — ехать в Россию и бороться там и с германским и с русским империализмом». Так сказали нам названные товарищи-интернационалисты. Мы думаем, что они были правы». (Ленин В.И. ППС. Т. 51. С. 121) Правда, с «русским империализмом» Ленин в итоге боролся куда эффективнее, чем с немецким.

Как немцы смотрели на использование большевиков против России Из меморандума германского посла в Копенгагене Ульриха фон Брокдорф-Ранцау в МИД Германии, 2 апреля 1917 года. В этот момент Ленин находился на пути в Россию. «По отношению к русской революции мы можем принять, по моему мнению, одно из следующих исходных положений: если мы экономическими и военными средствами продолжаем войну до осени, то очень важно сейчас способствовать усилению хаоса в России, и любое явное вмешательство в ход русской революции не должно иметь места. Но скрытно, по моему мнению, нам надо способствовать углублению раскола между умеренными и партией экстремистов. В наших интересах, чтобы последние взяли верх, так как в этом случае драматические изменения станут неизбежными и могут принять формы, которые потрясут само существование Российской империи. Разумеется, даже если умеренное крыло останется у власти, трудно представить себе переход к нормальным условиям без больших беспорядков. Тем не менее я считаю, что, с нашей точки зрения, предпочтительнее поддержать экстремистов, так как именно это быстрее всего приведет к определенным результатам. Со всей вероятностью, месяца через три можно рассчитывать на то, что дезинтеграция достигнет стадии, когда мы сможем сломить Россию военной силой. Если же мы сейчас начнем преждевременное наступление, то это может лишь объединить различные противодействующие пока друг другу политические силы, сплотить их решимостью к борьбе против Германии и даже, возможно, повысить боеспособность армии. Если же мы не сможем успешно продолжать войну до конца этого года, то нам надо прийти к сближению с партиями умеренных, находящихся у власти, и убедить их, что, настаивая на продолжении войны, они действуют заодно с англичанами, открывая дорогу реакции и тем самым рискуя свободой, которую уже завоевали. В качестве дополнительного аргумента следует указать Милюковым и Гучковым, что, в свете неясности ситуации в России, англичане могут попытаться достичь соглашения с нами за счет русских». (Germany and the Revolution in Russia. 1915 – 1918. Documents from Archives from of the German Foreign Ministry. London. 1958. Doc. № 22) Первый план удался. Но счастье для немцев оказалось временным.

Был ли смысл для советского военнопленного бежать из немецкого лагеря? Ответ Черона: «Бегства из лагерей бывали, но не часто. Бежать было — самое простое дело. Но куда бежать? Расстояние от Германии до фронта громадное. Все равно поймают, не сегодня, так завтра. К тому же за побег посылали в такие лагеря смерти, как Саксенгауз, Дахау, Аушвиц. Но самой главной причиной, отклонявшей от побега, было то, что успешно бежавших пленных, которые добрались до своих, энкаведисты обвиняли в шпионстве, в измене родине и часто расстреливали, или посылали в штрафные батальоны, а это было равносильно смерти. Эти батальоны посылались на такие укрепленные немецкие пункты, что командование заранее знало: только ничтожный процент уцелеет. Как бы советские пленные ни были изолированы от источников новостей и происшествий на фронтах, все равно какими-то невидимыми путями эти новости просачивались к нам. В наш ревир поступил такой дважды-беглец. Дважды он убегал и дважды был послан в штрафной батальон. ”Третий раз не буду убегать. Судьба спасла два раза, но на третий придет моя гибель. Нам не верят, мы враги, шпионы, изменники. Выходит, что у нас нет родины,” — говорил он. Подробно рассказывал, как его встречали, каким допросам подвергали энкаведисты, как долго держали в изоляторах, прежде чем выпустить в штрафной батальон». (Черон Ф.Я. «Немецкий плен и советское освобождение». 1987. С. 67-68)

Как немцы перевозили советских пленных Из воспоминаний Черона: «Перед вечером начали загонять нас в вагоны. Говорю загонять, потому что когда в вагон входило, скажем, 50 человек, то прикладами и руганью туда вгоняли еще столько же. Не считал и не помню, сколько нас было в вагоне. Помнится только, что сначала мы не могли сидеть. Можно было только стоять. Никаких нар не было. Когда вагон набивали до отказа, закрывались двери на большие засовы и на замок. Оставалось только по одному маленькому окошку с обеих сторон вагона. Жара в вагоне стала нестерпимой. Несколько человек от духоты и тесноты потеряли сознание. Начали кричать, чтобы открыли двери. Никто не внимал нашим крикам. Но если крики не прекращались, то дверь с сильным рывком открывалась, и сыпались удары палок или прикладов на головы тех, кто стоял впереди. Поэтому кричать перестали. Тем, кто кричал, советовали подходить ближе к двери, чтобы им попало при открывании. Иногда для устрашения стреляли над вагонами. Параш в вагон не дали. Воды тоже не дали. Стояли мы в запертых вагонах около двух часов. Снаружи кричали и ругались немцы, в вагонах изнемогали пленные от тесноты и духоты. От жары многие истекали потом. Воды не было, и никакие просьбы не увенчивались успехом. По небольшим делам делали в баночки и умудрялись выливать через заплетенные проволокой окошки. Постепенно все пришли в состояние полного изнурения от тесноты, жары, голода и жажды. Примирились, притихли и завяли с безразличием в глазах. Поезд тронулся, и под его толчки мы стали ”утрясаться”. Как ни странно, кое-кто сумел сесть на пол. Но всем места не хватало. Пришлось сидеть и стоять по очереди. При погрузке казалось, что мы задохнемся, но человек очень приспособляющееся животное, и его Бог наградил умом, который изворотлив даже в голодном теле. [...] Несколько человек совсем не могли стоять, и их положили в один угол вагона. У одного была дизентерия. Организм больше не усваивал пищи. Вонь в вагоне теперь уже никого не трогала. Казалось, что все мы обречены на смерть. Рано утром после многих стуков и ругни открыли вагоны на какой-то станции. Узнав, что в каждом вагоне есть умершие, немцы приказали их вынести и положить рядом с вагоном. В нашем вагоне умерло три человека». (Черон Ф.Я. «Немецкий плен и советское освобождение». 1987. С. 41-42)

(poll without text)

Дорогие читатели! Логика выживания вынуждает меня задуматься о переходе на платный контент. Это коснется только больших исторических текстов, которые я думаю размещать на какой-либо из платформ (скорее всего, Sponsr.ru). Идеальный для меня вариант — сделать так, чтобы моими работодателями стали вы. Чем больше вас наберется, тем быстрее я могу перейти к тому, чтобы стать финансово независимым от иных проектов и посвятить все свое время написанию интересных статей. Поэтому сейчас я проведу опрос, чтобы выяснить ваше отношение к этой затее и вашу готовность платить деньги за мой контент.

❗️Важное объявление! Дорогие читатели! Сейчас я нахожусь в поиске работы. Я знаю, что меня читают совершенно разные люди, в том числе из медиасферы. Что умею: писать совершенно разные тексты (начиная от новостного формата и кончая аналитикой и историческими лонгридами); вычитывать тексты на стилистические, грамматические и пунктуационные ошибки; вести Telegram-каналы; работать с админкой сайтов; придумывать яркие заголовки; способствовать формированию имиджа политика и вести информационную борьбу с его оппонентами (было и такое). Если у кого-то будут предложения — присылайте. Буду с радостью ждать.

От чего умирали советские военнопленные в немецких лагерях? В первую очередь, от голода. Послушаем Черона. «Главным вопросом, не дававшим покоя ни днем ни ночью, была пища. С голодом встречали каждый день, с голодом шли спать, голод был на каждом шагу жизни в этом лагере. Воды тоже не давали, сколько нужно было, не говоря о том, что мыться было негде. Думаю, что никто и не думал об этом. Пустой желудок отодвинул все другое на задний план. Хотелось есть, и так страшно и зверски, что сейчас и выразить не могу. Тысячи пленных, все голодные. Давали что-то один раз в день. В первые дни, мне кажется, хлеба вообще не давали. Был какой-то брюквенный суп, или просто мутная бурда. От тех дней осталось в голове так мало, что приходится удивляться. Вероятно, от голода и ум не работал. Осталось в памяти только обширное поле с колючей проволокой, жаркие июльские и августовские дни и голод, голод, голод...». (Черон Ф.Я. «Немецкий плен и советское освобождение». 1987. С. 34-35)

Читаю очень интересные мемуары советского офицера Федора Черона, попавшего в немецкий плен сразу после войны «На политзанятиях нам строчили марксизм-ленинизм, диалектический материализм, который как горох об стенку отлетал от нас, потому что все это было так далеко от действительной жизни. Не только физически изнуренные солдаты не понимали этой неразберихи, но и никому, даже более смышленым, она не шла в голову. Прививалась не вера в Родину, в добро, в традиции русского народа, в прошлое России, не говоря уже о религии, которая спокон веков была непременной частью жизни русского народа, — долбилось только одно: овладей диалектическим материализмом и ты будешь неуязвим для врага, будешь как под непроницаемым щитом, и пули и картечь тебе будут нипочем». (Черон Ф.Я. «Немецкий плен и советское освобождение». 1987. С. 11-12)

Узнал новое немецкое слово Armeekriegsgefangenensammelstelle Что означает «армейские сборные пункты» для военнопленных. Мне кажется, выражение «Что русскому хорошо, то немцу ― смерть» может быть верным и в обратную сторону.

Чтобы вы понимали, как немцы преследовали тех, кто отказывался от «эвакуации» Из показаний военнопленного обер-фельдфебеля Генриха Гупе, помощника командира 3-й роты 299-го саперного батальона, об эвакуации населения г. Гомеля. «На 14 октября 1943 г. местным комендантом была назначена эвакуация гражданского населения. Кто останется в городе после 17 час. указанного дня, должен быть расстрелян. Следовательно, жители так же, как летом и осенью, должны быть лишены их собственности, а кто не пожелает этого делать добровольно — расстрелять. [...] Около 50—60 лиц, которые еще оставались в домах, под угрозой расстрела были выгнаны из домов и в сопровождении 4 солдат отделения были доставлены на сборный пункт. Три гражданских лица, которые в пути пытались бежать, были расстреляны. Среди них была одна женщина. Один мужчина в возрасте 50—60 лет был убит мною, два других лица — обер-ефрейтором Койхером. С этого начали мы истязание мирных жителей. Они нам ничего не сделали, но приказы местной комендатуры сделали их жертвой произвола. С унтер-офицером Вельтом и остальными 5 человеками отделения я еще раз осмотрел дома. Между тем было уже 17.00 часов. Одиннадцать человек, которые спрятались в домах, подвалах и сараях, были схвачены, в том числе 2 женщины, мальчик и девочка в возрасте от 9 до 13, 2 парня в возрасте 16—17 лет, а остальные — мужчины в возрасте от 30 до 50 лет. Эти мирные граждане, которые не хотели покидать свою родину, не подчинились этой несправедливой эвакуации, были выгнаны из их убежищ и расстреляны. В этом убийстве принимали участие все оставшиеся солдаты — унтер-офицер Вельт, обер-ефрейторы Койхер, Зойбинг, Зальцер, ефрейтор Лютцманн и солдат Гопель. Первым отделением было, таким образом, выгнано из убежищ и затем убито 12 человек, вторым отделением — 21 человек, всего нашим взводом, следовательно, было уничтожено 47 человек гражданского населения, ибо по приказу комендатуры они не должны остаться в живых, если они хотят мирно жить в своем доме. Двумя другими взводами было убито 45—46 гражданских лиц, а всего нашей ротой за короткий срок было уничтожено по меньшей мере 92 чел. мирных граждан города Гомеля, которые ни в какой мере не проявляли враждебности в отношении немецких солдат. Проводились ли другими подразделениями в этот день мероприятия по уничтожению беззащитных мужчин, женщин и детей, мне неизвестно, но можно себе представить примерную картину кровопролития, если принять во внимание величину города Гомеля». НАРБ. Ф. 3500, Оп. 2, Д.1384, Л.68-70.

Мало кто из современных граждан России имеет хотя бы общее понимание репрессивной нацистской политики на советской территории Крайне высокие цифры потерь среди мирного населения СССР имеют два источника: массовый угон населения в Германию и истребление сопротивляющихся и избегающих этой «эвакуации». 8 июля 1943 года Гитлер издал директиву о «тотальной мобилизации», в которой были следующие пункты (в изложении Гиммлера): «1. Фюрер принял решение очистить угрожаемые бандитами районы Северной Украины и Центральной России от всякого населения; 2. Все работоспособное мужское население поступает в распоряжение ГБА на правах военнопленных; 3. Женское население предназначено ГБА для работы в Рейхе». (Полян П.М. «Жертвы двух диктатур: Жизнь, труд, унижения и смерть советских военнопленных и остарбайтеров на чужбине и на родине». М., 2002. С. 197) То есть мирное советское население было приравнено к военнопленным (!). Суть заключалась в том, чтобы при отступлении с ранее оккупированных территорий не оставить противнику ни одного трудоспособного человека. Как выглядела тактика нацистского руководства: ресурсы должны быть «оптимизированы» так, чтобы все здоровое мужское население Германии было на фронте, трудовые функции возложены на военнопленных и остарбайтеров, а функции охраны порядка на оккупированных территориях —на «хиви» из того же местного населения. Только к началу октября 1943 года из оперативной зоны вермахта в Германию было перемещено около 890 тыс. человек. Далее эта цифра возрастала.

В 1938 г. эмигрант В. Л. Бурцев сравнил: что он писал про большевиков в 1917-1918 гг. на страницах газеты "Общее дело", и что спустя 20 лет пишут о них советские газеты.

Кто несет ответственность за гибель советских военнопленных в Рейхе? Знакомьтесь — генеральный уполномоченный по использованию рабочей силы Фриц Заукель. Именно на его совести лежат массовые мероприятия по изъятию рабочей силы на контролируемых Германией территориях с марта 1942 г. « […] коренастый, усатый гауляйтер Заукель являлся представителем популистского, «социалистического» крыла Нацистской партии, архетипичным образчиком оторвавшихся от своих корней мелких буржуа. Явные следы плебейского происхождения Заукеля отчетливо прослушиваются в его сильном франконском акценте и напыщенной речи, зафиксированных на аудиограммах Нюрнбергского процесса. […] Заукель и после 1933 г. сохранял верность своим корням, активно отстаивая левую линию в нацистской идеологии, сочетая энергичный антисемитизм с глубоким недоверием к либеральному капитализму и проявляя показную заботу о благосостоянии «простых» немецких мужчин и женщин. Кроме того, Заукель не забывал о ярких популистских жестах и «зайцем» отправился на немецкой подводной лодке в один из первых походов против британского Королевского флота». (Туз А. «Цена разрушения. Создание и гибель нацистской экономики». М., 2006. С. 412-413) Нюрнбергский трибунал приговорил «левого» нациста Заукеля к смертной казни. Повешен 16 октября 1946 года.

Численность советских военнопленных и смертность среди них: оценки историков Согласно данным немецких историков Г.Юбершер и В.Ветте, на 1 мая 1944 года в зоне ответственности ОКВ (Oberkommando der Wehrmacht, OKW, Верховное командование вермахта — то есть главным образом на территории Рейха, Генерал-Губернаторства и восточных рейхскомиссариатов), в общей сложности перебывало 3 110 тыс. советских военнопленных, из них 1 882 тыс. (60,5 %) умерли своей смертью или были казнены. Еще выше смертность была в зоне ответственности ОКХ (Oberkommando des Heeres, OKH, верховное командование сухопутных сил вермахта): 1340 из 2050 тыс. чел., или 65,4 %. По оценкам немецкого историка, профессора Гейдельбергского университета К.Штрайта, 5,7 млн. советских военнопленных к концу войны в живых оставалось самое большее 2,4 млн. чел.: остальные 3,3 млн. чел (или 57 %!) умерли или погибли в плену, причем около 2 млн. — до февраля 1942 года. Американский историк А.Даллин: погибло 3,7 млн советских военнопленных (63%). Советский генпрокурор Р.Руденко: только на оккупированной территории за годы войны были убиты и замучены 3 912 283 советских военнопленных.

Свидетельство об отношении Гитлера к идее создания русской антисоветской армии И заодно к идее оформления самостоятельного украинского государства. Из книги историка-меньшевика Бориса Двинова «Власовское движение в свете документов» (1950) с приложением секретного документа — протокола совещания Гитлера с генералом-фельдмаршалом Кейтелем и генералом Цейцлером 8 июня 1943 г. в Бергхофе. «Необходимо избежать того, чтобы создалось ложное представление у нас самих. Надо различать между пропагандой, которую мы делаем «там» и тем, что мы в конце концов сами делаем... Каждая нация думает о себе и только о себе. Все эти эмигранты и советчики хотят только обеспечить себе в будущем места... Мы никогда не создадим русской армии: это фантом первого разряда. Чем заниматься этим, гораздо лучше заполучить в Германию русских в качестве рабочих. Это гораздо важнее. Мне не нужно русской армии, которую мне пришлось бы абсолютно всю пронизать немецкими корсетными шнурами. Если вместо этого я получу русских рабочих, то это окажет мне действительную услугу. Я тогда смогу освободить немцев и переучить русских. Важно только одно, чтобы у нас не возникало внезапно такое настроение: если нам в определенный момент станет плохо, то тогда нам стоит только устроить украинское государство, и мы получим миллион солдат. Ничего мы не получим, ни одного солдата... Поэтому необходимо очень строго следить за тем, чтобы у нас не было ложных представлений... Я не могу здесь строить планы будущего с устройством независимых или автономных государств. Ибо начинают всегда, я бы сказал, с присоединенным государством а ля Польша, а кончают независимым государством... И я еще раз говорю: мы можем вести нашу пропаганду на той стороне как нам удобно. Туда — можно все. Но здесь нам нужна ясность, мы не должны скатываться к тому, что было уже раз в 1916 году. Этого не должно случиться. Мы не можем поручить эти части третьему лицу, который их заберет в руки и скажет: сегодня мы идем вместе, а завтра — нет. И тогда мы можем в определенный момент оказаться перед фактом чего-то вроде забастовки. Это распространится по всему фронту, и тогда они окажутся организованными и начнут нас шантажировать». (Двинов Б. «Власовское движение в свете документов (c приложением секретных документов)». Нью-Йорк, 1950. С. 91-93, 95) При отказе от использования русских антибольшевиков и советских военнопленных Гитлер сослался на пример «польских легионов» Пилсудского в годы Первой мировой войны, которые, когда поражение Тройственного союза стало очевидно, обратились против немцев.