Единственным человеком в окружении Сталина, оказавшим сопротивление его репрессивной линии в 1930-е годы, был Орджоникидзе Во многом это было связано с характером соплеменника вождя — нарком тяжёлой промышленности в отличие от Молотова и Кагановича был своенравным и вспыльчивым человеком, отстаивавшим свою точку зрения. Об установках, которые Орджоникидзе давал своим работникам на фоне начатой кампании НКВД по поиску вредителей, стало известно из публикации профессора Н.Гельперина «Директивы наркома» в газете наркомата тяжёлой промышленности «За индустриализацию» 21 февраля 1937 года — буквально три дня спустя после самоубийства сталинского сподвижника. Вот как в статье Гельперин описывал указания Орджоникидзе, данные ему перед поездкой с комиссией в Кемерово: «Учтите… что вы едете в такое место, где был один из довольно активных вредительских центров. Все тамошние честные работники — а их подавляющее большинство — сильно переживают эту историю. Вы сами, наверное, тоже находитесь под впечатлением недавно прошедшего процесса. Так вот, помните, что у малодушных или недостаточно добросовестных людей может появиться желание всё валить на вредительство, чтобы, так сказать, утопить во вредительском процессе свои собственные ошибки. Было бы в корне неправильно допустить это. Мы не получили бы точной картины того, что было, и, следовательно, не знали бы, что и как надо исправлять. Вы подойдите к этому делу как техник, постарайтесь отличить сознательное вредительство от непроизвольной ошибки — в этом главная ваша задача». (Гельперин Н. Директивы наркома // За индустриализацию. 1937. 21 февраля) Видно, что Орджоникидзе интересовал не поиск «вредителей», а защита инженеров и бесперебойное функционирование производства. И что весьма интересно — вернувшийся из поездки на предприятия Гельперин успел пообщаться с Орджоникидзе в Москве вечером 17 февраля, после чего последний отправился домой. А уже через несколько часов могущественного, но не всесильного, наркома нашли мёртвым.