Яндекс Кафка

В этом смысле роль СМИ в достраивании политической реальности больше, чем кажется, несмотря на то, что претензии российской журналистики на статус четвертой власти или чего-то подобного могут вызывать только жалостливую иронию. Дело не только в индустрии запретов. Взять агрессивный антимигрантский тренд в медийке, который на самом деле пытаются приглушить уже полтора года. Я понимаю, что для человека со стороны, привыкшего считать мейнстримную журналистику естественным продолжением командно-административной системы, это звучит странно. Но в жизни все работает несколько сложнее, чем кажется на первый взгляд. Особенно острое внимание к теме миграции, смакование каждой криминальной и коррупционной истории в этой сфере — все это пошло в какой-то момент сплошным потоком вовсе не потому, что кто-то сказал «надо», а потому, что стало можно — и весной 2024 года это считалось без всяких методичек. Любые новости и истории про преступность мигрантов или незаконное получение квартир «новыми гражданами» — топ по читательскому вниманию, особенно среди аудитории 50–60 лет и старше, особенно московской аудитории. После «Крокуса» трудно ее не понять. И этот интерес вовсе не пропагандой был накачан, хотя в какой-то момент симбиоз желтых медиа и определенного рода публичных персон сложился органично. Для кого-то будет открытием, но, судя по всему, так было всегда: в России, да и, наверное, почти везде, антимигрантские настроения больше коррелируют с оппозиционными взглядами, чем с провластными. А главное, это золотая жила трафика, от которой некоторых за уши не оторвешь — особенно тех, у кого нет своих козырей на рынке внимания, вроде доступа к надежным сливам/инсайдам. И очень быстро это превращается в фабрику обывательской паники, которая работает чисто на самоподдержание