Яндекс Кафка

Много нытья по поводу уничтожения старой Москвы. Мне, как человеку, выросшему в другом городе, легче взглянуть на это со стороны, хотя и я успел кое к чему привыкнуть: например, джентрификация Нагатинского затона — это уже для меня самого резание по живому, так что чувства понятны, но умом осознаю, что там объективно становится гораздо круче и удобнее. В отличие от того, что делают с Электрозаводом, чему оправдания чуть менее чем ноль, и наверняка других примеров полно. И, даже помня о нем, мы вполне можем сейчас наблюдать рождение архитектурного наследия, которое сами считаем безвкусным, чудовищным или просто чужеродным, но оно будет знаком эпохи, и следующие поколения на это взглянут иначе. Чем черт не шутит, еще станут водить экскурсии по Москва-Сити и бадаевским парящим домам, писать диссертации, объяснять, насколько точно в этой архитектуре отражены представления людей начала XXI века. Как, знаете, сейчас трясутся над каким-нибудь ебанным конструктивистским бараком, где жил расстрелянный в 37-м участник захвата Зимнего дворца. Или Новый Арбат, который ради строительства прорубили сквозь старую городскую застройку и который москвичи прозвали «вставной челюстью». Теперь дома-книжки и весь ансамбль проспекта уже воспринимаются как совершенно узнаваемая Москва шестидесятых, хотя людей, наблюдавших его строительство, можно понять ничуть не меньше, чем нынешних противников многоэтажных человейников. А теперь москвичи уже встают на защиту «книжек», потому что — ну что делать — мы не способны ценить время, в котором вынуждены жить, именно потому, что нам некуда из него деться, и никогда не будем способны. А прошлое – легко. Зато какой-нибудь колхозник, который приехал работать на завод, что в 30-х, что в 60-х, смотрел на чудовищное и прекрасное преображение Москвы как на чудо, даже сам живя в клетушке. И не обязательно говорить об эпохе хорошо, чтобы через 60 лет бороться против сноса последних сохранившихся образцов собянинского урбанизма. А кто знает, может быть, мы живем далеко не в его конце, где-нибудь ближе к середине, и еще не такое увидим. Коренные москвичи переживают, да. Но переживут. Я не обязан разделять их ностальгию, я из другого мира сюда попал. Когда-нибудь, почти не сомневаюсь, вернутся наши желанные «настоящие» общественные слушания, и любой крупный проект будут пробивать десятилетиями — со скандалами и умасливанием (и запугиванием, что в таких историях идет рука об руку) всех, кто рядом стоял. Да и будут ли деньги, долго ли продлится невиданное финансовое благоденствие Москвы? Они делают что могут, пока могут. Тем более что мы ничего не можем.