Удивительный мой мир учебной пятницы. Утром пишу посты про нейроотличность, днём слушаю лекции курса «экзистенциализм и религия» в магистратуре, вечером по плану семинар о раненом целителе нежно мною любимого юнгианского аналитика Джеймса Холлиса, а по всей неделе - работа над ВКР по теме профессиональной аутентичности специалистов помогающих профессий. Думаю в этом и о том, что крест психотерапевта, конечно, тяжёл в плане обучения, но и о том, как с возрастом образование постепенно перестаёт быть историей о том, что ты должна знать, и становится историей о том, что тебе интересно узнать. Не ради оценки, не ради экзамена, не ради права называться специалистом, а просто потому, что тебе хочется понимать чуть-чуть больше. Человека, мир, жизнь, Бога, собственное существование. Шире. Глубже. Я периодически вспоминаю свою работу в колонии для несовершеннолетних, в хосписе, предвкушаю свою летнюю практику в СИЗО, и кажется, что вот это расширение понимания… человеческого понимания… как раз и позволяет с каждым годом всё больше утверждаться в мысли, что ко мне можно прийти с чем угодно. И вопросами духовности, и с бытовыми вопросами, и с болью физической, и с поносом, и с безответной любовью, и с убийством, и с тем, как жить дальше. Потому что такое разное образование для меня в первую очередь о постепенном расширении пространства неизвестного. О возможности обнаруживать, что человеческая жизнь гораздо сложнее любых наших представлений о том, какой она должна быть. Что у одного человека любовь оказывается спасением, а у другого источником мучительного, ужасающего страдания. Что один находит Бога в самые страшные минуты своей жизни, а другой именно в эти минуты окончательно теряет веру. Что за поступком, который нам кажется чудовищным, скорее всего, стоит человеческая история, которую мы ещё не знаем, которую, возможно, и сам человек не знает, не может назвать. И знание этой истории не сделает поступок менее чудовищным, но, возможно, позволит нам увидеть за ним человека. А увидев… не перепутать понимание с оправданием. Не перепутать принятие человека с одобрением всего, что он делает. Не требовать от другого, чтобы его жизнь укладывалась в мои представления о правильном, хорошем, нравственном, здоровом. И не считать собственное непонимание доказательством того, что с другим человеком что-то не так. В этом я много опираюсь и на практику, и на учёбу. Чтобы встречая человека, у которого совершенно другие ценности, другая вера, другая боль, другой способ любить и жить, я могла не торопиться с ответом, не спешила объяснять, исправлять, оценивать, а попробовала услышать, узнать. За пределами своего представления. Потому что настоящее знание как раз постепенно учит нас задавать вопросы, которых прежде мы даже не умели сформулировать. И учит оставлять для другого человека место, в котором он может оказаться совсем не таким, каким мы его себе представляли.