Есть вечные сюжеты. До революции предметом насмешек и ядовитых шуток был часто встречающийся сюжет о рождественском мальчике, погибающем от голода в сочельник у витрины богатого магазина, наполненной красивыми украшениями. Все было как положено – мальчик несчастный, дома семья голодная, витрина яркая, ветер выл «как тысяча разбушевавшихся дьяволов», толстый богатый господин, равнодушно идущий мимо с подарками... У бегло-либеральной публики появились свои рождественские мальчики. Такие же пошлые и навязшие в зубах, как и тот. Это несчастная старушка, перечислившая один (!) донат ВСУ и юнец в очках, в перерыве между изучением санскрита, текстов Грегора Нарекаци, стохастической аппроксимации и геометрии Лобачевского, отправивший 17 рублей Навальному (вариант – поджегший релейный шкаф). За это бесчеловечный режим бросает их в острог, чем окончательно доказывает свою людоедскую сущность. Тут важно понять следующее. Во-первых, у борцов с режимом есть четкий реестрик мальчиков и старушек, которые должны попасть в телеграмные охи и тех, кто туда ни при каких обстоятельствах не попадет. Выборка эта отнюдь не случайная, а четко рассчитанная и даже оплаченная, чему мы все не раз были свидетели. Почему именно эта старушка или мальчик – не важно, важен принцип и возможность на мальчике и старушке заработать. Для этого старушка должна быть вдобавок жалкой, а мальчик с букетом болезней. Во-вторых, важно понимать, что у старушки и мальчика была масса возможностей употребить пенсионерские и родительские деньги на благое дело. Кругом множество фондов, помогающих военным, больным, обездоленным и пр. Наконец, храмов, особенно провинциальных, которым каждая копейка важна. Однако из этой массы ресурсов точечно выбраны только эти. Трудно предположить, что старушка не отличала российскую армию от украинской, а мальчик государство от Навального. То есть это был их сознательный выбор. И главное здесь именно это, а не размер доната. На войне не считают, сколько именно пуль попало в сердце погибшего солдата. Достаточно обычно одной. Не считают, привел предатель в тыл к своим двух немцев или роту, предал одного подпольщика или организацию. Тут цифры уже не важны. Важен мотив. Готовность помочь врагу. Внешнему или внутреннему. «Да, никто не видел, как ты номерок у англичанина увел. Но все ясно: взяли вас в манто, свидетели у нас имеются, так что – встать, суд идет!» Но они давят на жалость. Жалеют старушек и мальчиков, призывая убивать российских детей. И вот так у них все.