Якеменко

В завершение темы либеральной «интеллигенции», читавшей вчера списки погибших у Соловецкого камня. Некоторых из постоянных чтецов я знавал. Все они относились к религии весьма кисло, считали ее предрассудком, орудием классового угнетения и в своем развитии остановились на фразе «Путята крестил огнем, а Добрыня мечом». Но при этом, читая списки, они в точности копировали христианскую традицию поминовения усопших, когда в храмах пишутся и читаются записки с именами усопших, а в монастырях синодики. Вообще в этой среде, говоря словами Честертона, «много христианских истин, сошедших с ума». Была интереснейшая история, рассказанная И.А.Богораз, отцом либеральной правозащитницы Л.Богораз: «Это было в Сибирский ссылке, в заваленной снегом деревне при морозе в -30 в начале марта 1953 года. Мы увидели настоящий смерч, обрушившийся на наш крестьянский домишко. Вместе с женой мы с ужасом смотрели на дверь, которая под сильными порывами вот вот слетит с петель, и вдруг появилось какое то мерцающее облако с другой стороны двери. Оно превратилось в сгусток и явно пыталось проникнуть в дом. Мы оба одновременно услышали фразу с характерным кавказским акцентом: «Пустите в дом!». Первоначальный испуг сменился нашей яростью - ну уж нет! Иди туда, откуда появился или что то вроде этого мы тогда выкрикнули тоже вроде в один голос. Этот смерч покрутился ещё у двери и улетел. Сразу стало тихо. Только через нельзя или два мы узнали, что в Москве умер Сталин». «Я не удивлюсь, - заключает гражданин, - если узнаю, что в тот мартовский вечер этот сгусток зла посетил разные семьи репрессированных». Историю с явлением Сталина, неотличимую по жанру и стилистике от памятников христианской агиографии, рассказывает экономист, человек абсолютно нерелигиозный, мало того, скорее, как и вся советская интеллигенция, весьма критически относившийся к Церкви и религиозности. Репостнули и восторженно, сострадательно прокомментировали этот текст в свое время также очень многие открыто отрицающие религию люди. Эта парадоксальная амбивалентность сознания вроде бы образованных, имеющих убеждения людей показывает, насколько глубоко и очевидно под всеми этими наслоениями книг, идей, убеждений сидит обычный обыватель, легко совмещающий веру в пагубность чёрной кошки с неверием в чудотворность икон. Вот этот эпизод удивительным образом подтверждает, что российский либерализм, вся эта правозащита, милость к падшим и ненависть к тоталитаризму есть всего лишь трансформация христианской религиозной доктрины. Уверен, что тот же Богораз, которому явился Сталин, поднял бы на смех любого, кто рассказал бы ему о явлении святого Николая.