Якеменко

В школе моим учителем был историк Михаил Львович Гринберг. Яркий, талантливый, эмоциональный человек он много с нами возился, устраивал вечера, ходил в походы, приглашал разных людей побеседовать с нами, что-то рассказать (а это был 6-7 класс советской школы). Уроки вел ярко, живо, образно, не боясь разрушать многие стереотипы. Мы с ним начали общаться «неформально», я стал частым гостем в его доме и пользовался огромной, прекрасно подобранной библиотекой. М.Л.Гринберг стал автором работы об архиепископе Андрее (Ухтомском), а я помогал оформлять рукопись. Потом он подал документы на выезд в Израиль и, как водится, стал почти на 10 лет отказником. Выгнанный отовсюду, он перебивался подножным кормом. В 1989 году он уехал. К счастью, он здравствует и поныне, бывает в России на книжных ярмарках, где мы с ним и встречаемся. Моим учителем был и протоиерей Александр Ганаба, человек в Московской епархии почти легендарный. Он помог мне стать христианином, благодаря ему я получил возможность читать и слушать то, что в то время было не найти, при нем я был алтарником, пел в хоре, помогал в росписи храма, преподавал у него в воскресной школе, ездил с ним сражаться с разными расколами, которые в конце 1980-х покатились по городам и весям и был поражен его исключительной личной храбростью, когда он один выходил против взвинченной толпы (дело было в Кашире), готовой его бить и убеждал, спорил, доказывал – и успокоил людей. Он тоже давал мне книги, объяснял, учил и наставлял. К сожалению, в этом году он ушел из жизни. Моими учителями (в широком смысле слова) в Университете были Рафаэль Амирович Арсланов и Владимир Гургенович Джангирян. Р.А.Арсланов читал лекции по Средневековой Руси точно, ровно, глубоко, с подробными обзорами источников и историографии, убедительно показывая, что ремесло историка это не легкая прогулка по цветущим садам под музыку, а тяжелый труд, требующий внимательности, точности и добросовестности. Он стал научным руководителем моей диссертации посвященной теме русской средневековой эсхатологии (тема в то время, мягко говоря, необычная) и благодаря ему моя неофитская работа стала работой научной, одной из первых в этой тематике. В.Г.Джангирян был человеком ярким, эмоциональным, очень колоритным внешне, с тонким, ироническим умом и прекрасным чувством юмора. Надо было внимательно слушать не только то, что он говорит, но и как он говорит. Блестящий специалист по анархизму, он умел передать знания о сложнейших вещах просто, точно и доступно. Великолепны и увлекательны были обычные беседы с ним за дверью аудитории, дававшие порой не меньше, чем лекции и семинары. Р.А.Арсланов, к счастью, работает на кафедре и сейчас, а В.Г.Джангиряна не стало несколько лет лет назад. В целом кроме них моими учителями я могу считать и архимандрита Иннокентия (Просвирнина), ученого, богослова, просветителя, создателя первого в России музея Библии в Иосифо-Волоколамском монастыре. Всего несколько встреч с ним в начале 1990-х сыграли огромную роль в моей жизни. И иеродиакона из Оптиной Пустыни Илиодора (Гайриянца), с которым мы были знакомы 30 лет – ночные беседы с ним сформировали многие взгляды на повседневные вещи и разрешили противоречия. И архимандрита Сергия (Рыбко) – он учил не только любви к Богу и Церкви, широте взглядов, но и мужеству перед лицом тяжелых физических страданий. Сейчас я учусь профессионализму, риторике, выносливости и отношению к Родине у Владимира Соловьева. Всех их я могу назвать своими учителями. И, разумеется, это классики литературы, поэзии, богословия. От Чехова и Куприна до Катаева и Тендрякова, от Цветаевой и Мандельштама до Самойлова и Коржавина, от Аввакума до Флоренского, Ельчанинова, Честертона, Льюиса. Всех их я преданно полюбил навсегда и даже при недолгой разлуке с ними скучал и томился. Хотелось бы сегодня воздать им всем – и тем, кто и сейчас рядом и тем, кого, к сожалению, нет, искреннюю честь и выразить признательность. Как говорил С.Юрский: «Кого люблю, того здесь нет». Я помню тех, кого уже нет. Я ценю тех, кто рядом со мной. Я благодарен и тем и другим.