И наконец … Еще одну прекрасную женщину тоже хорошо знал весь Петербург Серебряного века. Ее звали Надежда Санжарь и она была дочерью проститутки и уголовника. Однажды в 1907 году она пришла в знаменитую «башню» Вячеслава Иванова и его жены Лидии Зиновьевой-Аннибал, взяла в руку керосиновую лампу и потребовала от Иванова немедленно … «дать ей зародыш». Услышав отказ, метнула в него лампу, после чего вся башня «три дня воняла керосином», слава Богу, обошлось без пожара. История стала мгновенно известна и через день Иванов в бешенстве получил от Блока ядовитую телеграмму: «Дан ли зародыш? Не скупитесь». Позднее с этим же предложением она пришла к Брюсову, Андрееву, Вересаеву, Короленко и даже Толстому. Писатель Осип Дымов вспоминал, как проходил такой визит к нему: «В комнату вошла женщина с бледным страдальческим лицом, с серыми, якобы холодными, глазами, хотя в действительности они были жадными и недобрыми. – Я вчера тянула жребий, – сказала. – Я написала 12 фамилий на 12-ти бумажках, бросила их в вазу, и вытянула Вас. Там были Блок, Андреев, Горький, Куприн… – Разве Вы знакомы с ними? – Только по имени. Я сама писательница. Я пишу книгу. Хотите послушать главу? И прежде, чем я успел что-либо ответить, она вынула из портфеля тетрадь и начала читать.… я ее перебил: „Вы замужем?“ – „Да“. – „Вы живете счастливо со своим мужем?“ – „Нет. Женщина не может быть счастливой с больным и физически слабым мужем“. Я опять почувствовал на себе ее стальной взгляд. Почти гипнотический. «Желаете ли Вы быть отцом моего будущего ребенка? – спросила вдруг она. – Я от Вас ничего не потребую. У Вас не будет никаких обязательств. Если хотите, я могу дать бумагу об этом». На моем столе стояла фотокарточка моей сестры. Я показал портрет и сказал: „Это моя подруга, я должен переговорить с ней“. Ложь моя, но что оставалось делать? Она поднялась и наконец покинула меня. Я подошел к окну и увидел, как ее муж, одетый в пальто, с поседевшей бородкой, подошел к ней. На сердце у меня стало еще тяжелее…» Она входила во многие литературные круги, написала четыре книги прозы и шесть пьес. После революции вместе с Брюсовым заведовала Литотделом Наркомпроса, была секретарем Союза драматургов. В 1933 году умерла. Ее «Записки Анны» переиздали спустя 90 лет.