Якеменко

Посмотрел итоги «премии»-междусобойчика «Проза года». Такого позора не видел давно. Все либеральные традиции (главная – давать только своим членам тусовки по предварительному согласованию) живее всех живых. Потому что во главе «премии» те же самые люди, что опекали всех беглых. Они то не удрали, они при деле. Главный вопрос – кто выбирал номинантов? Читатели? Их никто не спрашивал, а поэтому «зрительная масса как будто ничего не заявляла». Я специально поинтересовался в нескольких крупных магазинах, как им торгуется нетленкой Шаргунова? Никак. Единственно, кто действительно читается, продается и поэтому заслуживает награды – Симоньян. Но интересно то, что хозяева торчка и фрика Шаргунова никак не могли уступить своего протеже. В результате ожесточенной схватки … первое место разделили на двоих, чего не было никогда. Это как если бы в футболе чемпионское звание поделили на две соперничающие команды. Зачем они унизили Симоньян соседством с Шаргуновым? Напомню, Шаргунов это автор наркотических «романов» о том, как он кололся вместе с Витухновской, боролся с властью, а когда началась СВО демонстративно … перестал вести свой канал и ни слова, ни звука не издал за все это время. Тем не менее обижен не был – сляпали ему кино, чтобы не помер от бескормицы, издали очередную его макулатуру, организовали восторженные рецензии, а теперь вот и премию. Кушай, Шаргунов, ты еще пригодишься. В номинации «поэзия» победила компашка литературных негров, работающих на Вышепушкина (раз в три месяца они обеспечивают ему книгу страниц на 700) – тоже не зря трудились. Вышепушкина вообще получает все премии, которые есть. Алексей Максимович Горький однажды пожаловался писательнице Лидии Сейфуллиной: «Понимаете, меня сейчас все избирают почетным – то булочником, то пионером. Завтра собираюсь осмотреть сумасшедший дом… Боюсь, как бы не вернуться оттуда почетным сумасшедшим». Тут примерно так же, только эти не постесняются. Ни одного по настоящему талантливого автора (Симоньян не в счет), ни одного нового лица, открытия не случилось и не случится. И читатель тут ни при чем. Премия будет, даже если книга не выйдет – это у них уже бывало, номинантами становились еще не вышедшие книги. Как тут не вспомнить мифический разговор руководителя всех издательской сферой в СССР и его начальника у Войновича: «Покажите-ка мне издательские планы, которые вы подготовили. Ну-ка, ну-ка, очень интересно, как ваши представления о служебных обязанностях отразились на ваших планах. Ну вот, так и есть. Зачем вы вставили сюда Турганова? Кому нужны его бездарные стихи? Если они вам так дороги, издайте его тиражом два экземпляра – один ему, один вам, причем за ваш счет. Так, что здесь еще? Булгаков? Это тот Булгаков? Михаил Афанасьевич? И вы ему ставите тираж тридцать тысяч? Что? Не хватает бумаги? А Софронову на полное собрание сочинений хватает бумаги? А-а, теперь мне понятно, почему именно вам Софронов доверил быть составителем собрания сочинений Драйзера в библиотеке «Огонька». А эти кто такие – Падерин, Пантиелев?.. Им на стотысячные тиражи бумаги хватает. Вы видели когда-нибудь человека, который искал бы в магазине книги Пантиелева? Извольте вписать Булгакову тираж в соответствии со спросом. Сколько? Поставьте для начала миллион экземпляров. А почему до сих пор не издан Доктор Живаго? Что, что? Написан с неправильных позиций? А вы читали хоть одну интересную книжку, написанную с правильных позиций? Поставьте миллион Доктору Живаго. Учтите, отныне каждый работник нашего учреждения за простой одного талантливого произведения будет отвечать, как за простой грузового вагона». Поменяйте фамилии и цифры тиражей – как сегодня написано.