Якеменко

Обратим внимание на сложившееся в современном обществе очень интересное отношения к благам и возможностям, которыми человек может никогда не воспользоваться. Поясним на примере. Любой человек сегодня может поехать в Уганду. Или в Чад. В Лесото. Едут туда десятки, по делу, необходимости, вообще единицы, не едут и никогда не поедут ни при каких обстоятельствах миллионы. Не нужно, не интересно, непонятно, зачем ехать, наконец, опасно. Но объяви завтра, что отныне запрещено ездить в Уганду или Чад тем, кому не надо туда ездить, огромное количество людей почувствует себя обойденными, обездоленными, ущемленными. Почему? Как так? Немедленно разрешите. А вдруг захочу… Объяви завтра, что в новую модель айфона после долгих раздумий решено не включать гирокомпас, секстант или астролябию и посыплются тысячи вопросов, поднимется волна протестов: «Почему? За что? Как жить-то без астролябии? Да я без гирокомпаса из дома не выхожу» и т.д. Пользователи соцсетей, например, наблюдают интересное явление: стоит забанить какого-нибудь урода, который прежде почти не появлялся, и он начинает ходить регулярно, ежедневно, читать все посты, сидеть, как уличная собака, у закрытой двери и ждать, пока впустят. Мало того, забаненный часто начинает жаловаться всем окружающим, что его забанили там-то и там-то, вывешивать скрины и т.д. Казалось бы, тысячи журналов, миллионы постов, но нет. Как же, меня сюда не пустили… А я хочу. У меня припадок свободомыслия. Именно на этом феномене строится значительная часть идеологии общества потребления. А именно - на предложении того, что, скорее всего, не понадобится никогда, но создаст у благопотребителя иллюзию человека современного, передового, с широчайшим кругозором и безграничными возможностями. Личность человека согласно потребительским стратегиям социального взаимодействия лишается самости в результате подмены ценности личности ценностью приобретаемых благ. То есть марка телефона (или фуагра и устрицы, или сорт сыра) становится одной из составляющих частей личности. Причем стоит добавить, что во все большей части этих благ нет и не может быть никакой острой нужды, ибо создаются они только потому, что для их создания появились технические возможности (например, многие интернет технологии используются только потому что существуют и легко доступны), в сотнях сортах сыра разбираются лишь немногие, но кажется, что без этого всего разнообразия отныне только на березу или фонарь, а не в альковную кровать под балдахином. Этот феномен отлично сработал, кстати, во время переворотов в арабских странах. Людям, которые жили прекрасно без айфонов и социальных сетей, долго объясняли, что без них нельзя, что страничка в фейсбуке и айфон и есть критерий цивилизованности. «У них то уже есть, а у вас?». Результат мы видели. Именно так просвещенные купцы XIX столетия обогатили жителей крайнего севера передовыми достижениями цивилизации - водкой и консервами, что принесло туземцам не расцвет благополучия, а грабеж, новые, невиданные болезни и гибель сотен людей.