Якеменко

И ещё о семейном образовании, которое сегодня пытаются давить все энергичнее. Тысячи людей побежали от ужаса школ, спасая (нередко физически, в буквальном смысле) своих детей от всех этих учителей со вчерашними лицами, от одноклассников, от атмосферы, в которой прочно поселился мат и дебилизм. Начали обучать детей на дому. Зовут учителей, обучают в онлайне, ребенок не тратит время на ерунду, избавлен от унижений, травли и издевательств одноклассников (у чиновников это называется «социализация»), от траты впустую времени на уроке. У меня несколько знакомых, у которых дети на домашнем обучении. Результаты поразительные. Программа того или иного класса полностью и успешно проходится за полгода или чуть больше, ребенок успевает отдохнуть и поиграть, дома и стены помогают, родителям легче заставить своего сына/дочь делать задания, нежели малознакомой женщине, которой по большому счету все равно – будет он учиться или нет. Нет ни напряжение, ни принуждения, ни насилия, ни пресловутой «социализации» через пинки, оскорбления и мат. Но «недаром говорил один вестовой – мимо тебя не проскочишь». Все активнее пытаются давить. Минобраз с потешным «министром» беснуются. Если не сожрут, то хоть надкусят. Некоторое время вся эта публика терпела, но потом поняла, что это массовое явление, все больше ширящееся. И вот пошло-поехало. Законы уже пишут. Дави их, семейников. Почему они так мыслят? Есть две формы взаимодействия с миром. Что у государства, что у человека. Одна форма – создавать то, что не делал никто. В момент этого творчества ты «сбываешься» как человек, твоя жизнь оправдывается, а, главное, возникает абсолютно новая, никем не пройденная дорога, которая может оказаться единственно правильной особенно в минуты кризиса. Так возникает личность. Здесь достоинство рождается из самого человека. В рамках другой формы вместо лица маска. Ты все время «под кого то». Копируешь чужой опыт, привычки, манеру, втискиваешь себя в чужую форму. Копия всегда хуже оригинала, поэтому вторичность никогда и никому не приносила успеха. Но армия Акакиев Акакиевичей, постоянно переписывающих чужие бумаги, никогда не имела недостатка в пополнении. Оригинальность мышления в данной ситуации никогда и никому не делала чести, а напротив, вредила. В этой ситуации достоинство даруется милостью вышестоящих, их наградами. Как писал опричник Василий Грязной Ивану Грозному: «Кабы не твоя государева милость, то что яз был бы за человек». Вся эта министерская публика два десятка лет жила очень легко – нужно было точно, тщательно, исправно копировать чужой опыт, всаживать его в нашу почву и не беда, что он не приживается. Вспомним Болонскую систему. Главное, получить хорошую оценку за точную копию. И вот вдруг наступило время, когда этот опыт оказался не нужен и даже идеологически вреден. Тут бы и придумать в образовании что-то свое, оригинальное, непохожее на всех (финны же смогли). Но нет. Бедность и убогость мышления, некомпетентность случайных, то есть очень зависимых от начальства и конъюнктуры людей, привела к тому, что вновь начали искать, к кому прилепиться, какой опыт и у кого содрать. За неимением Запада остался тот, что под боком. Советский. Это мы видим сегодня постоянно. Долго изобретают, например, в автомобилестроении или еще где-то что-то новое и наконец облегченно придумывают … советскую машину, которая слегка модернизирована. Это видно по брендам, напиткам и многому чему еще. Либо СССР, либо царская Россия, либо симбиоз. Отсюда и борьба с домашним обучением. В СССР такая форма была исключением из правил, все должны были ходить в школу строем – вот чиновников и несет, как извозчичью лошадь к заветному кабаку, по инстинкту в ту сторону. Воспроизводят худшее из того что было (а было и немало хорошего), форму без содержания. Дальше придумают уже давно придуманные линейки, собрания, трудовые лагеря с прополкой свеклы, сбор макулатуры, металлолома, отчеты, “бодры надо говорить бодрее, а веселы веселее”… Какое, милые, у нас тысячелетье на дворе….?