Якеменко

Узнал, что скоро 150 лет Союзу театральных деятелей. Как интересно. Деятели есть (несколько десятков тысяч, кстати), а театра нет. В других сферах так же. То, что сегодня театр уничтожается, является очень характерным знаком времени. Театр это пространство игры, действия наполнены метафорами, есть сцена, зал, кулисы, фойе, распределение ролей, действие, зрители скрыты в темноте зала, актеры на сцене. Очень похоже на жизнь. Итогом является иллюзия, с которой настоящий театр призван сражаться. Но нет единого театрального пространства – каждый театр создает свою культурную автономию. Реки не вливаются в море, а поглощаются зыбучими песками, не достигнув его. Отсюда глобальная стратификация общества. В.Тернер помещал театральное действие среди ритуалов возмещения социального ущерба. Сегодня театр создает или усугубляет социальный ущерб, так как представляет собой форму, противоречащую содержанию и это сочетание создает пространство абсурда. Есть сцена, режиссер, актеры, пьеса, зрители – но нет театра. Есть китч, ничего не целостно, всё усугубляет отчаяние, бередит социальную травму – вроде всё есть, все на своих местах, действие идет, все движется, но почему же они ничего не меняют, почему не уходит ощущение сползания, крушения привычного порядка вещей? Театр не в состоянии создать катарсис, поменять человека сущностно. Театр опирается на механизмы памяти, повторения и воспроизведения, он имеет миметический характер, что позволяет бесконечно черпать из резервуара культурного опыта – сегодня эта опора декларируется, но не существует на самом деле, Богомолов не наследник Станиславского, Серебренников – Арто, Бояков вообще хоть кого то. Все держится на соплях, клеится на слюни и сохраняется только возгонкой ритуальных заклинаний и магических заговоров. С.Лем как то точно заметил, что театр это лекарственное средство для возмещения утраты переживания. Человек, утративший чувства, эмоции, способность к страданию и глубине переживания, то есть средства выражения любви, ненависти, радости (любовь или ненависть сегодня никуда не делись, не обмелели – они просто теряют свое оружие, люди утрачивают способность к выражению чувств, выражению, аутентичному внутреннему ощущению) шел в театр или возместить их полностью или прибавить полученное к тому, что есть. Сегодня ничего этого театр дать не может, поэтому его терзают, рвут, дергают так же, как импотент вымещает на женщине свою злость за неспособность этой женщиной овладеть. Театр всегда был аутотелическим искусством, явно и скрыто стремящимся к самообнаружению – приходя в театр, мы чувствовали, что близки к подлинному искусству, оно рядом, здесь, и самое главное - не пропустить, когда оно начнет обнаруживать себя. Сегодня там ни нечего обнаруживать, там не над чем думать, смыслы идут не изнутри, они не сущностные, а привносятся снаружи, ими, как патокой, тонким слоем обмазывают поверхности, чтобы придать хоть какой-то вкус, создать иллюзию, что и в гнилом нутре тоже сладко.