провода+болота

прочитала «Искусство и технику» Льюиса Мамфорда. это сборник его лекций, прочитанных в 1951 году в Колумбийском университете США. для понимания книги важен контекст. в то же самое время собираются учёные, формирующие кибернетические повороты во всех науках, проходят конференции MACY, дело Норберта Винера, отца кибернетики, движется по планете. Маккалок и Пирс уже открыли свой нейрон, да и Джон фон Нейман сделал немало для перекраивания наук под главенство экономики и математики. Льюис Мамфорд читал свои лекции в то же время. он не пытался спорить с этими интеллектуальными новациями. хотя критиковал, например, Маклюэна, и взаимно. но это было «гуманитарное дело» — напомимнать слушателям своих лекций о том, что язык не сводится к коммуникации, о том, что символ и инструмент — это принципиально разные вещи. Мамфорд известен как технопессимист, который много писал о городах и технике. его идеи мегамашин были популярны и переведены на разные языки. прожил Мамфорд 95 лет, его именем назван центр исследований разных технических решений. это, конечно, удивительно. так вот, «Искусство и техника». хотя это небольшая книга, я читала её почти месяц. сложность с ней заключается в том, что Мамфорд пишет надменно, а оснований для своей надменности не раскрывает. при этом он призывает нас не просто поныть, а восстановить «первенство человеческой личности». какой личности? непонятно. любой. всечеловеческой. в результате его слова звучат как дедовские проклятия, непонятно, на чём основанные: восстановить предлагается мир до романтизма, но как-то избежать всего плохого. конечно, если это читать в полемике с условным Винером, всё становится на свои места. люди, изобретающие Homo Faber, пишут ещё более универсалистски, и ещё менее озадачены тем, чтобы сделать свою мысль доступной для спора. отодвинув дедовское «раньше было лучше», можно прочитать у Мамфорда немало интересных соображений о том, что искусство (и символ) и техника (и инструмент) должны бы дополнять друг друга, но не могут. нынче они поменялись местами: машины стали предметом поклонения, а искусство — способом заорать о том, как мир ужасен для маленького человека. где-то с середины книги автор начинает говорить о бережности и уважении к инструментам, о том, что техника — не исчадие ада, и в целом его «аристократическая» позиция становится дружелюбной и вдумчивой. центральный сюжет книги — внедрение книжной печати в практики. Мамфорд описывает его не только как Великое Событие Демократизации, но и как фактор больших и во многом неосознанных по сей день изменений. форма и функция письма и чтения поменялись местами, и грамотность (и понимание) стали важнее взаимодействия, что отняло у человека возможность контролировать своё участие в чтении и письме. (не могу не пошутить о том, что «клиповое мышление», если продолжить эту мысль, было создано Гутенбергом) второй большой пример Мамфорда показывает, как фотография превратила художника в «специалиста по чувственным данным». тоже интересно. финал книги предлагает отойти от «смиренного недоверия или вялого цинизма» по отношению к символу. кажется, имеется в виду, что людям, получающим техническое образование, следует не только получать также художественное или гуманитарное, но также и применять его. как это делать, Мамфорд не рассказывает, но быть его озадаченным читателем — уже дело. если за него браться, то помимо книги «Искусство и техника», стоит почитать рецензию на Горьком и перевод «Мифа и машины» Мамфорд, Л. (2025) Искусство и техника. М: Издательство института Гайдара. #rawreading