Фото понедельника. «У меня две мамы. В 1992 году у них родилась я. К тому моменту они были вместе 10 лет. Мама Флавия меня выносила, а мама Лукреция читала мне книжки и включала латиноамериканские песни. Мои мамы были ЛГБТК+ активистками, обе из военных диктатур — одна из Перу, другая из Аргентины. Обе помнили день, когда встретились в США в 1980-х, и силу чувства, которое испытали тогда друг к другу. Когда я росла, вокруг почти не было таких семей как наша. В стране действовал Закон о защите брака, согласно которому браком мог считаться только союз мужчины и женщины. Мамы заботились обо мне, учили меня замечать мои мысли и желания, делилсь своей силой и поддерживали меня в том, чтобы найти свой путь. Мы отмечали праздники и собирались с друзьми, ели пиццу и ходили в кино, жили как все. Но я скрывала, что у меня две мамы, потому что так меня учило общество. Я чувствовала, что говорить о нас небезопасно. В 1996 мамы разошлись — из-за личных конфликтов, какие бывают у многих пар: кто и как любит, как мы ссоримся, как идём друг другу навстречу. Конечно, как и любое расставание родителей, это повлияло на меня как на ребёнка. И всё же, даже разъехавшись, они оставались моими мамами и воспитывали меня в условиях анти-эмигрантского и анти-ЛГБТК давления. Я благодарна за то, что всегда знала: мои мамы любят меня и дают мне всё, что могут. Только когда мне исполнился 31 год, моя мама Лукреция смогла удочерить меня и стать моей родительницей официально. Это случилось в 2023 году, спустя годы судебных тяжб. Так нас наконец признали семьёй». Проект фотографки Кетцаль Мауччи, выросшей с двумя мамами