Военно-ученый архив

Первоапрельской классики вам в ленту: ЛИЗАНЬКА. Ах, Катенька, ты всегда так далеко простираешь свои шутки! КАТЕНЬКА. Почему же и не шутить, когда весело шутить? ЛИЗАНЬКА. И когда шутки всем приятны – прибавь. ГОРСКИЙ (в раздумье). Да, Катенька, тебе замуж… КАТЕНЬКА. Почему же именно мне? Ведь Лизанька старше меня?.. ГОРСКИЙ. Да… конечно, – но ведь она не говорит замужестве – стало быть, не хочет; а ты… КАТЕНЬКА. Э, дяденька, молчание ничего не значит, и кто молчит, – тут-то… Не напрасно говорят: «В тихом омуте…», а кто говорит о замужестве, тот-то и не думает о нем. ЛИЗАНЬКА. Катенька, ты опять с своими глупыми шутками! КАТЕНЬКА. Не сердись, милая Лизанька, ведь ты знаешь, что я болтушка – меня все так называют. Потому, и вру по праву – чтоб оправдать свое название и недаром пользоваться привилегиею. Нет, дяденька, что смотреть на ее сурьезность и важность – надо ее замуж. Я всегда прыгаю и смеюсь, а она всё мечтает и задумывается, а это недаром. Нет, замуж ее, замуж! <...> ЛИЗАНЬКА (вся вспыхнув). Это уж не глупо, а пошло. Я… ты… всегда… это досадно… обидно. (Плачет). ГОРСКИЙ. Катенька! глупая девчонка, чорт возьми! Да ты лучше бы зарезала меня тупым ножом!.. Плачет!.. Да – опять плачет!.. (Рвет на себе волосы). Болтушка бестолковая… только и знает, что врет глупости… О, чорт возьми!.. ЛИЗАНЬКА (бросаясь на шею Катеньке). Дяденька; дяденька! не браните Катеньку!.. ГОРСКИЙ. Как не бранить, чорт возьми!.. Да за это убить мало!.. (В. Г. Белинский, "Пятидесятилетний дядюшка, или Странная болезнь"). Так посмотреть, в неистовом Виссарионе брезжил Хармс, прорастал и пускал сепультуровские корни кровавые корни. И нам еще предстоит переоткрыть и переосмыслить его.