ОТДЫХ НА СТРАДАНИИ, ИЛИ О ПОПРАНИИ ПАМЯТИ Ох, грехи наши тяжкие! В бывшей питерской тюрьме «Кресты», что на Арсенальной набережной, собираются делать «рекреационное пространство» с гостиницами, магазинами, спа и прочим. Это очень характерное для нынешних властей решение: трагедию замолчать или преуменьшить; сделать вид, что или проблемы не было, или она преодолена; что «всё это наша история» и всем надо гордиться. Подтолкнуть людей в буквальном смысле веселиться на месте страдания. В то же время, «Кресты» - классическая трагическая точка русской истории. Количество невинно страдавших здесь предков – не случайные единицы, а тысячи людей. В 1920-ые здесь мучались «буржуи» и прочие «социально-чуждые», такие как Николай Гумилёв. В 1930ые здесь оказывались по нормативам на репрессии – назначенные «врагами» народа. В эти списки могли попасть за происхождение («не та» национальность, «не то» сословие до революции, служба в царской армии, родство с церковнослужителями и пр.) Многих пытали. Многих расстреляли. С 1940 года отбывали свои маленькие срока простые граждане за опоздания на работу. До самого конца СССР здесь продолжали держать «политических»: тех, кто писал или говорил то, что неприятно советскому режиму или кто просто держал дома «антисоветскую литературу». Это место скорби, трагедии, которое должно было стать исключительно музеем памяти, а не местом отдыха, развлечений и веселья. Будем надеяться, что в ТРЦ «Кресты» не вздумают поставить памятник Ахматовой, для которой «Кресты», как мы помним по «Реквиему», - особое место. Такой памятник рядом со СПА и магазинами – стал бы двойным кощунством. Показать бы тебе, насмешнице И любимице всех друзей, Царскосельской веселой грешнице, Что случится с жизнью твоей — Как трехсотая, с передачею, Под Крестами будешь стоять И своею слезой горячею Новогодний лед прожигать. Там тюремный тополь качается, И ни звука — а сколько там Неповинных жизней кончается… А если когда-нибудь в этой стране Воздвигнуть задумают памятник мне, Согласье на это даю торжество, Но только с условьем — не ставить его Ни около моря, где я родилась: Последняя с морем разорвана связь, Ни в царском саду у заветного пня, Где тень безутешная ищет меня, А здесь, где стояла я триста часов И где для меня не открыли засов. Затем, что и в смерти блаженной боюсь Забыть громыхание черных марусь, Забыть, как постылая хлопала дверь И выла старуха, как раненый зверь... (Из «Реквием» Анны Ахматовой)