Владимир Варава

Среди профессиональных историков русской философии сформировалось пренебрежительно-насмешливое отношение к первому историку русской философии архимандриту Гавриилу (Воскресенскому), который в отличие от большинства, в том числе и современных, нисколько не сомневался в природной философичности русских и не видел никакого «невегласия» русской мысли, начав свое изложение «Русской философии» с памятников древнерусской книжности, с таких имен как митр. Никифор, Владимир Мономах, Даниил Заточник. Он писал: «Любомудрие русских непоколебимо, непреложно, живо и действительно, как основанное на изречениях ума Божеского и человеческого, на опыте русских философов и греческих мудрых иерархов». Однако В.В. Зеньковский пишет, что «Большой цены работа Арх. Гавриила не имеет», не говоря о Г. Шпете, который утверждает, что Гавриил все списал у О. Новицкого (что, разумеется, не так) и высмеивает его за то, что он ссылается на пословицы русского народа при характеристике русского мышления, и что Сергея Семеновича Уварова называет «гением любомудрия». Важно то, что арх. Гавриил, по сути, впервые связал философию с национальными особенностями того или иного народа. С первых строк своего труда он пишет: «Каждый народ имеет свой особенный характер, отличающий его от прочих народов, и свою философию, более или менее наукообразную, или по крайней мере рассеянную в преданиях, повестях, нравоучениях, стихотворениях и религии. Провидение излияло богатство даров своих в различной мере, в разнообразных, неисчислимых степенях по всем местам, по всем существам, наполняющим вселенную». И затем он дает характеристики древнему и новому Израилю, народам Востока, грекам, римлянам, скандинавам, германцам, французам, итальянцам, испанцам, португальцам, англичанам и, разумеется, русским. Подчеркивание важности национального начала в философии было неслыханным для того насквозь европеизированного времени, ведь это утверждает самобытность русской философии. Сказать, что «Каждый народ имеет свой особенный характер и свою философию» было, по сути, скандалом, нарушившим священный канон полагать философию только научной и только европейской. Вот почему, труд арх. Гавриила так вывел из себя Г. Шпета, назвавшего его «преждевременным» и «напрасно восхваляемым», и в конечном счете, обвинившим его, а вместе с ним Новицкого и Уварова, и весь русский народ и его дух в раболепии, сославшись при этом на иностранцев в их самых «первых столкновениях с Московией». Такие у нас разные историки русской философии.