Владимира Москаленко -
дизайн-эксперт и видеоблогер www.youtube.com/@VladimirMoskalenkoMedia
основатель www.aquarius.com.ru
консультант по маркетингу www.vladimirmoskalenko.ru
Рекламодателям tb@vladimirmoskalenko.ru
Как вы уже поняли, я в Венеции. В прошлом году совершенно не уделил внимания Venice Glass Week. В этом исправляюсь.
Одна из центральных экспозиций фестиваля, The Venice Glass Week HUB, разместилась в палаццо Морозини. Здесь довольно наглядно представлен диапазон современного стекольного искусства. Стекло имитирует воду, дерево и металл, принимает природные формы, собирается в архитектурные конструкции и фиксирует следы разрушения.
Анна Грей в Inner Matter превращает прозрачную сферу в оптический прибор, который искажает и заново собирает окружающее пространство. В Ouroboros Ульрики Барр цветные сосуды словно разрываются изнутри кристаллическими наростами. Светлана Евдокимова соединяет муранское стекло, сталь и латунь в хрупком одуванчике, где каждый элемент работает на границе устойчивости.
У Патрика Илло привычная форма вазы становится результатом эксперимента с разрезанием, дублированием и соединением стекла. Анна-Кайса Кукконен-Мади заключает фрагмент выброшенного на берег дерева в прозрачную массу, превращая его в почти геологический образ. Джованни Пасери собирает из стеклянных рёбер пространственную конструкцию, напоминающую архитектурную модель. Алёна Антонова собирает осколки в стеклянную мозаику, сохраняя видимый след разрушения и последующего восстановления.
Стекло - удивительный материал. Оно бывает прозрачным и матовым, тяжёлым и лёгким, текучим и твёрдым, острым и визуально мягким, хрупким и конструктивным. Его выразительность рождается из этих метаморфоз
#скоронаэкранах
Давно у нас не было Родольфа Паранта. Он нам нравится. И возвращается он с довольно неожиданным проектом. Кажется, про дизайн фитнес-клубов мы здесь вообще ещё не говорили.
Вместе с Марион Майлендер Парант обновил парижский Ken Club, взяв за отправную точку его собственные интерьеры 1985 года. Авторы называют подход architectural remix. Они вытаскивают из восьмидесятых насыщенные цвета, зеркала, круглые проёмы, светящиеся поверхности и немного клубной театральности, а затем собирают из этого вполне современное пространство.
Самое интересное, насколько этот интерьер расходится с привычной эстетикой premium wellness. Вместо дерева, травертина и пятидесяти оттенков бежевого здесь розовый свет, бирюза, жёлтый, глянец и активная геометрия. Зеркала многократно умножают пространство, круглые проёмы становятся сквозным мотивом, а цвет помогает разделять разные зоны клуба без ощущения офисной навигации.
Мне нравится идея обращаться с недавним прошлым как с полноценным историческим материалом. 1985 год уже вполне годится для реставрации, переосмысления и цитирования. Ещё немного, и фитнес-клубы 90-х тоже станут культурным наследием, хотя Боже упаси)
Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.
Если что, первая часть ЗДЕСЬ
Первой подборки 10 малоизвестных городов Португалии оказалась явно недостаточно. Поэтому собрал вторую десятку. Снова без Лиссабона, Порту и очевидных туристических маршрутов. Зато с небольшими историческими городами, крепостями, монастырями, современной архитектурой и местами, куда я сам с удовольствием возвращаюсь.
Смотрите продолжение ТУТ
Не то, чтобы я пытался конкурировать с Вимом Вендерсом, это сложно, мягко говоря, но у него на фильм о Цумторе ушло 14 лет. Ждём выхода, а пока пересмотрю Лиссабонскую историю
From Inside Out trailer
Когда я бываю в районах с обшарпанной одноэтажной застройкой, мне всегда трудно представить, что из такого исходного материала вообще можно сделать что-то удобное для современной жизни. Casa Nido в валенсийском районе Торрефиэль как раз хороший пример того, насколько обманчиво это впечатление.
Iterare Arquitectos сохранили оболочку небольшого дома 1921 года из полнотелого кирпича и известкового раствора и буквально вставили внутрь новый белый объём. Старый фасад продолжает привычный масштаб улицы, сверху из него появляется лаконичный современный куб. При этом площадь дома всего около 100 м².
Главным приёмом стал внутренний двор в глубине участка. К нему обращено почти семиметровое остекление, которое проводит свет и воздух сразу на оба этажа. В центре разместили компактное лестничное ядро, вокруг него собрали сервисные помещения, освободив основные зоны от лишних перегородок. Наверху открытое пространство получило дополнительный свет через фонарь в крыше.
С улицы дом почти ничего не обещает, внутри - отличный пример работы с самой непритязательной городской тканью. Иногда хорошая реконструкция начинается просто с умения разглядеть потенциал. В следующий раз, проходя мимо очередного потрепанного фасада, буду смотреть на него с чуть большим уважением. Вдруг там тоже прячется белый куб
В бельгийском Синт-Мартенс-Латем студия Decancq Vercruysse спроектировала новый дом так, будто он стоит здесь уже довольно давно. Ощущение возраста создают не стилизация и декоративные цитаты, а посадка по рельефу, глубокие тени и материалы с собственной историей.
Дом встроен в лесной склон несколькими уровнями. Нижняя часть частично уходит в землю, основной этаж вытянут горизонтально над участком, а широкие свесы крыши усиливают эту связь с ландшафтом. В композиции чувствуется влияние Fallingwater Райта и японской архитектуры с её длинными карнизами и вниманием к переходу между интерьером и садом.
Главный материал фасада - кирпич возрастом около 200 лет, найденный при разборке старого водного резервуара. Его уложили с глубокими швами, поэтому неровная поверхность и тени между кирпичами добавляют новому зданию визуальный возраст. Внутри эту винтажную палитру продолжают терракота, каррарский мрамор и афромозия. Последняя - плотная африканская древесина золотисто-коричневого оттенка, по фактуре и свойствам близкая к тику.
Мне очень симпатична тема использования материалов с потенциалом красивого старения, но здесь особенно нравится идея проектировать новый дом сразу с ощущением времени. Рельеф, старая кладка и материалы делают его частью места ещё до того, как он успел по-настоящему состариться
Бытовая техника окончательно решила стать частью интерьера.
На IFA в Берлине холодильники кастомизируют под цвет стен и мебели, двери открывают голосом, системы хранения обещают сохранять продукты в разы дольше, а телевизоры осваивают новые технологии изображения и всё меньше напоминают привычные чёрные экраны.
В новом видео смотрим на главные новинки IFA 2026 именно с точки зрения дома и интерьера. Что из показанного действительно имеет смысл, а что пока остаётся красивой демонстрацией технологий, смотрите ТУТ
Краков приятно удивил цельностью старого города. Здесь средневековая планировка, Рыночная площадь, замок Вавель и десятки исторических слоёв складываются в редкий по сохранности городской ансамбль. Неслучайно исторический центр Кракова вошёл в самый первый список Всемирного наследия ЮНЕСКО в 1978 году, на пару лет раньше Рима.
Но есть и другой Краков, современный: павильон Выспянского, Крикотека и ещё несколько примеров новой архитектуры, довольно аккуратно встроенной в исторический город.
А вот запеканки, краковская колбаса, пироги, голубцы и прочие гастрономические специалитеты в основном остались за кадром. Пришлось чем-то жертвовать))
Смотрите ТУТ
Когда Эрин Ламбрехт взялась за проект Fitzroy House в Хобарте, он уже состоял из двух частей: викторианского дома и современной пристройки от Crump Architects. Дизайнер сосредоточилась на точечных интерьерных вмешательствах, которые добавили существующей архитектуре больше сценариев для жизни.
В столовой большой кастомный стол дополнили встроенной банкеткой. Она экономит место и позволяет рассадить больше людей, а винтажные плетёные стулья Pierre Jeanneret снимают ощущение мебельного гарнитура. Вдоль остекления пристройки проходит длинная лежанка, похожие устроены в оконных нишах спален. Над гостиной сохранили отделанную пробкой небольшую антресоль. Пространство под крышей рядом с детской превратили в ярко-оранжевую игровую комнату.
Материалы подобраны на контрасте масштаба и рисунка. В кухне вишнёво-красный мрамор сочетается с бамбуковыми шторами, а стены покрыты известковой краской, которая меняется вместе со светом. В ванной клетчатые фасады мебели сталкиваются с активной геометрией плитки. Освоение «неудобных» зон, окон, антресолей и объёма крыши позволило выжать из дома заметно больше, чем можно было представить
#флэшбэк #шедеврысовременнойархитектуры
Когда я впервые оказался в Oodi, больше всего удивило, как современная библиотека перестаёт быть исключительно местом хранения книг и превращается в часть повседневной городской жизни. ALA Architects предложили совсем по-новому посмотреть на типологию общественного пространства.
За кадром осталась довольно забавная история. По какой-то причине идея взять интервью у авторов пришла мне в голову уже по дороге в Хельсинки)) На удивление ребята оказались очень отзывчивыми, и всего через четыре часа после звонка уже отвечали на мои, как мне тогда казалось, очень умные вопросы.
Кстати, это было первое интервью, которое я взял у международных архитекторов.
Смотрите ТУТ
В Serralves в Порту сейчас проходит выставка The Century of Gehry. Для меня она неожиданно сложилась вокруг проектов Фрэнка Герри, которые я до сих пор не видел. Причём причины разные.
Первая группа, здания, которые я просто пропустил. Офисы Chiat/Day в Калифорнии с гигантским биноклем у входа, небоскрёб 8 Spruce Street в Нью-Йорке и корпус University of Technology в Сиднее. Во всех трёх городах я был, но эти проекты каким-то образом прошли мимо.
Вторая группа гораздо обиднее. Проекты, которые так и остались на бумаге и в макетах. Среди них мастер-план ArtCenter College of Design в Пасадене, над которым Герри работал вместе с Алвару Сизой, и реконструкция Parque Mayer в Лиссабоне. Особенно странно смотреть на последний, хорошо зная место, где он мог появиться.
И наконец, третья категория. Архитектура, которой пока просто нужно дать время. В Торонто сейчас строится Forma, один из последних крупных проектов Герри. Судя по макету, пропустить его будет сложно.
Первую группу ещё можно исправить билетами на самолёт, третью временем. А вот нереализованные проекты Герри теперь уже навсегда останутся только в чертежах и макетах. Наверное, именно ради таких встреч архитектурные выставки и нужны.
Выставка The Century of Gehry идёт в Serralves до 30 декабря 2026 года. Будет возможность, сходите
#позаявкамтелезрителей
Петер Цумтор относится к тем архитекторам, чьи здания почти бессмысленно оценивать по фотографиям. Для него архитектура начинается с температуры камня, запаха дерева, звука шагов, света и ощущения пространства вокруг собственного тела.
В новом выпуске «Архитекторов мира» разберёмся, как Цумтор превратил атмосферу в полноценный строительный материал и почему его термы, музеи и часовни производят такое сильное впечатление при довольно сдержанной архитектуре.
Смотрите ТУТ
IRSAP. Когда радиатор становится частью интерьера
У радиатора довольно неблагодарная роль: он всегда на виду и почти никогда не считается полноценной частью интерьера. Поэтому история IRSAP интересна именно тем, как обычную инженерную необходимость здесь постепенно превратили в предмет дизайна.
Компания появилась в 1963 году в Аркуа-Полезине, недалеко от Ровиго. Основатели Орацио Росси и Ливио Дзен начинали со штампованных стальных радиаторов. Уже в 1967 году появился Tesi - многоколонный трубчатый радиатор, тогда практически новый для итальянского рынка. Модель выпускается до сих пор и стала одной из визитных карточек марки.
IRSAP стояла у истоков самого понятия termoarredo (буквально: termo - «тепло», arredo - «обстановка, предмет интерьера»). В начале 1980-х компания выпустила Novo, один из первых итальянских полотенцесушителей, который изначально проектировался уже как часть интерьера. Этот подход IRSAP оформила в зарегистрированную марку I Termoarredatori®: радиатор переставал быть просто источником тепла и получал цвет, форму и самостоятельную роль в пространстве.
Дизайн без маскировки
Сегодня такой подход кажется очевидным. Полотенцесушитель подбирают к смесителям, радиатор красят в цвет стены или используют как акцент. Сорок лет назад сама идея выбирать отопительный прибор по форме, цвету и роли в интерьере была довольно радикальной.
Сейчас у IRSAP больше ста моделей и свыше сорока цветов и отделок. Есть вертикальные и горизонтальные версии, трубчатые радиаторы, плоские панели, полотенцесушители, электрические и водяные модели.
Особенно интересна дизайнерская часть ассортимента. Step Антонио Читтерио строится на крупных плоских перекладинах и становится частью архитектуры стены. Sequenze от Angeletti & Ruzza работает со светом и тенью, превращая поверхность в настенный рельеф. В Polygon складка металлической плоскости формирует объём и усиливает акцент LED-подсветкой.
Мне здесь нравится принципиальная честность. Радиатор не изображает картину или мебель. Он остаётся радиатором, но получает нормальные пропорции, цвет и деталировку, чтобы архитектор мог осознанно включить его в интерьер.
Цвет как инструмент
Цвет позволяет решить этот предмет совершенно по-разному. Радиатор можно растворить в оттенке стены, связать со смесителями и дверной фурнитурой или сделать самостоятельным цветовым акцентом. При палитре из более чем сорока отделок это уже полноценная часть работы с интерьером, а не выбор между белым и хромом.
Особенно хорошо это работает в ванной, где полотенцесушитель практически всегда находится в поле зрения. Здесь его цвет, ритм и пропорции можно связать с сантехникой, светом и отделкой и получить цельную композицию.
От трубы до мебельного объекта
Широта ассортимента хорошо видна на других моделях. Quadraqua Доменико Де Пало соединяет функции отопления и полотенцесушителя в почти мебельном силуэте. It Is от Angeletti & Ruzza строится на простом ритме горизонтальных перекладин внутри прямоугольной рамы и может дополняться полками и полотенцедержателями. А Arpa интересна своей модульностью: серия выпускается с трубками разного диаметра, в вертикальных и горизонтальных версиях, с возможностью набирать очень разные пропорции и размеры.
Радиатор всё равно останется в интерьере на годы. Поэтому мне кажется странным выбирать его исключительно по мощности и габаритам. У IRSAP как раз есть достаточно аргументов, чтобы относиться к нему как к нормальному предмету дизайна в любом пространстве, где инженерия остаётся на виду. Обращайтесь, поможем сделать правильный выбор
В римской квартире Casa Alkymia цвет получил архитектурные полномочия. Студия Punto Zero использует его для изменения масштаба, глубины и характера комнат.
Кухня целиком погружена в пудрово-розовый, поэтому цвет превращается здесь в самостоятельную среду. В других помещениях появляются кармин, терракотовые и горчичные оттенки, которые выделяют проёмы, отдельные объёмы и переходы. Эту же логику поддерживают арки и плавные кривые, позаимствованные у архитектуры дома 1930-х годов.
Связующим элементом стало серое терраццо разных фракций. Оно проходит через дверные проёмы, поворачивает вместе с коридорами, меняет свой оттенок и связывает разные цветовые сцены.
У Casa Alkymia получилась довольно любопытная логика. Насыщенная палитра не превращается просто в упражнение с красками. Цвет, линии пола, арки и криволинейные поверхности вместе корректируют архитектуру квартиры. Геометрия остаётся довольно сдержанной, а ощущение пространства постоянно меняется
Буквально неделю назад мы говорили о Татьяне фон Штайн и её интерьерах для The Dean в Мюнхене. Теперь она появляется на Майорке, в очень кинематографичном Hotel Corazón.
Corazón постепенно превращается в настоящий Gesamtkunstwerk, тотальное произведение искусства, которое складывается усилиями множества авторов. Отель создали фотограф Кейт Беллм и художник Эдгар Лопес, архитектурой исторической финки занимались местные ребята из студии Moredesign, мебель, керамику и детали делают майоркские и испанские мастера, а на стенах висят работы художников из дружеского круга владельцев.
Фон Штайн добавила к этому миру новый ресторан, расширенную террасу и зимний сад. В основе осталась характерная для Corazón закатная палитра: розовый, красный, оранжевый и горчичный. Розовые мраморные столы изготовил местный каменщик, диваны сделали на Майорке, стулья в материковой Испании, а скамьи приехали из Португалии. В зимнем саду появились тигровые ковры, фактурное стекло и мотивы солнца и луны.
Мне здесь интересен сам принцип развития отеля. Каждый новый автор получает уже сформировавшийся художественный мир и добавляет к нему собственный слой. Corazón воспринимается как постоянно растущее коллективное произведение, где архитектура, искусство, ремесло, гастрономия и ландшафт существуют внутри одного сценария.
С другой стороны, это отличный маркетинговый ход. Иногда бывает настроение пересмотреть старый фильм, но продолжение всегда интереснее.
В канадском Белфаунтейне студия UUfie превратила реконструкцию шале 1970-х в небольшое архитектурное путешествие. Дом стоит на крутом лесном склоне, поэтому главным сценарием стало движение по уровням, почти как во время похода по лесу.
Четыре этажа постепенно спускаются вслед за участком, длинный скат крыши объединяет старую часть и новую пристройку в один объём. По мере движения меняются высота помещений, направление света и виды на лес. Комнаты воспринимаются как отдельные остановки на маршруте, который проходит через весь дом. Самая эффектная деталь появилась под наклонной крышей. Огромная натянутая сетка служит ограждением, гамаком и игровой площадкой для детей.
UUfie связывают свою архитектуру с японским понятием wa, гармонией и ощущением собственного места в окружающем мире. В Белфаунтейне эта идея получилась довольно буквальной. Авторы предлагают проживать природный ландшафт внутри дома, постоянно меняя высоту, направление и точку зрения
Я не большой фанат тематических парков и всяких покатушек. Tivoli в Копенгагене единственный, который мне действительно понравился. Возможно, в первую очередь своей историей и архитектурной цельностью. Он работает с 1843 года буквально в самом центре города
Несколько дней назад здесь открылся Hikari, новый квартал площадью более 2000 м², вдохновлённый современной Японией. Это крупнейшее тематическое развитие Tivoli за всю его историю. Пространство организовано как японская улица с ресторанами, магазинами и аттракционами. В оформлении использованы старые двери, окна и предметы, привезённые непосредственно из Японии. Архитектура соединяет японские материалы и детали с характерной для Tivoli театральностью и любовью к свету
Интерес к Японии у скандинавов традиционно высок, а сближение двух дизайнерских культур сейчас происходит особенно динамично. Мы это хорошо наблюдали на 3daysofdesign в Копенгагене в июне.
Смотрите ТУТ