Владимир Тимаков

С начала года, сразу после мгновенного краха Венесуэлы, стали говорить о похоронах "мягкой силы". Особенно преуспели т.н. "ястребы", уверенные что реальная история делается только на поле боя, а самым веским аргументом в конкуренции стран были и остаются кольт, Т-34 или Хаймарс. Нас уверяли, что мир возвращается в какую-то довестфальскую эпоху, где всё будет определяться с позиции военного превосходства. Однако, даже сам по себе венесуэльский кейс был не очень подходящим подтверждением этой теории, а события последних дней и вовсе разрушают логику "ястребов". Всё обстоит прямо наоборот. Головокружительный успех США в Венесуэле - это как раз триумф "мягкой силы" Вашингтона. Армейская операция по захвату Мадуро была только прикрытием, "дымовой завесой" грандиозного закулисного сговора, которому предшествовала перевербовка всех ключевых фигур венесуэльской элиты. А это могло произойти только на фоне успешной конкуренции идей, символов, образа жизни. Ведущий политический слой в Каракасе надо было убедить, что " похлёбка Свободного мира" дороже "боливарианского первородства". И это, судя по практически бескровному перевороту, полностью удалось. А вот провал американо-израильских планов в Иране, равно как увязание России в безмерно затянувшейся СВО, это прежде всего неудача "мягкой силы". Американцам в Тегеране, а нам в Киеве не удалось завоевать нужного количества умов. И хотя недовольных властью и в Иране, и на Украине имелось немало, переход к масштабным военным действиям не был поддержан "пятыми колоннами". Напротив, война и в первом, и во втором случаях привела к консолидации тамошних обществ вокруг трендов непримиримого сопротивления. И оружие, как мы видим, в такой ситуации не приносит желаемых результатов. Даже великим ядерным державам. Так что слухи о похоронах "мягкой силы" выглядят, по меньшей мере, преувеличенными. А точнее, все крупнейшие конфликты двадцатых годов нашего века подтверждают, что именно "мягкая сила" стала приоритетной в мировой конкуренции, а сила оружия без неё никуда не годится.