ВИЗИОНАРИУМ | Мария Салихова

Как я расшифровала это для себя с точки зрения архетипики и мифологии. Сначала я переступаю социальный порог: прихожу в клуб, который мне пока не очень по карману. Я здесь еще гость. В мифе герой почти всегда сначала покидает знакомую территорию. Только здесь лесом оказывается не лес, а элитный фитнес-клуб. Очень современно: Баба-яга теперь живет не в избушке, а имеет премиальный абонемент. Потом я выхожу из воды. Это второй порог. Вода в мифах и обрядах перехода связана с очищением, смертью прежнего состояния, рождением, бессознательным. Я выхожу из нее голой. Без одежды, без социальных знаков, без защиты. И именно такой встречаю Старуху. Позже она сама подчеркнет мою наготу: «загородила меня собой голой». То, что для меня было естественной телесностью после бассейна, в ее версии становится частью преступления. И здесь возникает тема женского тела во времени. Напротив друг друга оказываются два женских тела: Женщина и Старуха. Причем Старуха не может войти в воду. У нее нет обуви и шапочки. Она стоит перед водой, но пройти туда не может. И я даю ей свою обувь. Обувь в сказках вообще особенная вещь: сапоги-скороходы, хрустальная туфелька, красные башмачки. Обувь всегда немного про путь: в чем я иду и куда я могу пройти. А потом рассыпается лицо. Пудра предназначена для лица, которое мы предъявляем миру. И именно в момент встречи со Старухой она разбивается и рассыпается. Позже Старуха превратит это в улику. Получается красивый мифологический ход: сначала рассыпается мое косметическое лицо, а потом Старуха пытается дать мне другое. Лицо воровки. Я говорю: «Я не такая». Она отвечает: «Такая». И тут возникает вопрос: а кто вообще имеет власть назвать женщину? Потом исчезает золото. Для меня это центральный символ всей истории. Старуха говорит: «Ты забрала мое золото». Если на секунду забыть реальную ситуацию и услышать эту фразу как реплику из сна, она становится почти архетипической. Очень старая женщина говорит женщине середины жизни: «Моя ценность теперь у тебя». И происходит это именно тогда, когда я сама переживаю переход от идентичности Девушки к Женщине. Возникает цепочка: Девушка → Женщина → Старуха. Что происходит с женским золотом при переходе от одной к другой? У Девушки свое: молодость, возможность, эротическая власть, ощущение бесконечного будущего. У Женщины другое: способность выбирать, создавать, зарабатывать, владеть, отказываться, занимать место и выдерживать последствия собственных решений. У Старухи третье: знание, опыт, свобода от многих иллюзий, близость к конечности. Но если переход не состоялся, следующая женщина может казаться грабительницей. Молодая забрала у старой красоту. Новая женщина заняла место предыдущей. Чужая получила то, что когда-то принадлежало мне. И тогда обвинение «ты украла мое золото» становится гораздо страшнее и красивее бытового. Но среди золота лежит крест. И здесь миф делает еще один оборот. Старуха уже готова оставить мне остальное: «Хотя бы крестик верни». Крест культурно нагружен совсем иначе, чем украшение. Это вера, судьба, страдание, долг, ноша. И, может быть, взросление как раз в том, чтобы научиться разделять: я могу наследовать женскую силу, но не обязана наследовать женскую судьбу. Мне не обязательно нести все, что несли женщины до меня. И моя совершенно бытовая фраза: «Мне не нужен ваш крестик» вдруг приобретает второй смысл. Мне не нужен ваш крест. А потом появляется яблоко. После обвинений Старуха вдруг снова становится ласковой и предлагает мне яблоки. Вот здесь история окончательно становится сказкой. Яблоко в сказках слишком подозрительный подарок. Оно связано со знанием, желанием, искушением, смертью, сном. В «Белоснежке» и в пушкинской сказке старуха приносит молодой женщине именно яблоко, после которого та засыпает. Я яблоки беру, но не ем. И для меня это тоже оказалось важным: я не принимаю внутрь то, чем кормит меня эта Старуха. Ее версию меня. Ее обвинение. Ее страх. Ее крест. Ее представление о том, кому принадлежит золото. Но самое интересное во всей этой истории для меня даже не Старуха. Интересно, что делаю я. Сначала я отчаянно пытаюсь доказать ей, что хорошая. Что обеспеченная. Что честная. Что мне не нужно чужое. То есть я все еще прошу Старуху правильно меня назвать. А потом перестаю. И остаюсь на территории, где меня назвали чужой. Может быть, мне действительно больше не требуется, чтобы предыдущий мир признал меня своей. У меня как у Девушки было свое золото. У Старухи есть свое. А мне, Женщине, кажется, предстоит найти третье. Не украсть. Не получить в наследство вместе с крестом. Не заслужить хорошим поведением. Найти свое. P. S. Абонемент закончился. Сижу, думаю, продлевать ли. А как бы вы поступили?