ВИЗИОНАРИУМ | Мария Салихова

Вы давно смотрели на черепаху? По мне так жуткое зрелище. Она слишком медленная. У неё нет мимики. Нет привычного «лица». Только древняя биология: влажные глаза, складки кожи, медленное жевание, неторопливое движение головы. Я недавно ходила в казанский зооботсад с детьми, и дернуло меня посмотреть черепахе в глаза. Светло-голубые, почти мутные, как разбавленное молоко. С тонкой водянистой плёнкой поверх. Не человеческие глаза и даже не звериные. В них не было личности. Только тихая древняя жизнь, смотрящая сквозь стекло времени. Черепаха моргнула медленно-медленно, также как старый фотоаппарат закрывает диафрагму. Мы вышли из террариума. Во дворе сидели старики на облезлой лавке. Маленькие, сгорбленные, в одинаковых тёмных кофтах. Они почти не разговаривали. Просто сидели рядом и смотрели перед собой. И у одного из них были такие же глаза. Водянистые. Светлые. С прозрачной старческой пленкой. Когда он поднимал лицо к солнцу, казалось, будто глаза его медленно заполняются водой. Неповторимый взгляд. Ещё с детства его боялась. Бабуля брала меня с собой в поликлинику, и в очереди вокруг сидели одни старики. Они пахли лекарствами, шерстью, чем-то кислым и пыльным. Их тела уже плохо слушались хозяев. У кого-то дрожала голова. Кто-то тяжело сглатывал. Кто-то сидел с полуоткрытым ртом, словно забыл закончить движение. Но страшнее всего были глаза. Эти бледные выцветшие глаза людей, которые слишком долго прожили внутри собственного тела. Похоже, старость - это болезнь, при которой человек постепенно превращается в черепаху. Нет, я не про нарратив «мудрой старости с благородной сединой в висках», а про телесное ее проявление: слюна, водянистые глаза, медленные реакции, запах, дрожание кожи, беспомощность. Вот тебе 80, и ты медленно двигаешься, подолгу жуёшь, смотришь мутным взглядом. Становишься древним, почти рептилией. Противно? Отвращение очень часто охраняет границы Я. Психика говорит: «не подпускай это близко, не становись этим, не впускай это внутрь». Это и мои страхи: утратить контроль, стать зависимой, стать медленной. И одновременно там есть тень другой вещи: зависть к существованию без человеческой сложности. Черепаха не строит личный бренд. Старик с деменцией иногда уже не держит социальную маску. А мы всё время пытаемся быть «кем-то». Реакции брезгливости и ужаса часто возникают у людей с очень сильным сознанием, самоконтролем, интеллектом, внутренней организацией. Их пугает всё, что напоминает: жизнь вообще-то не обязана быть красивой, разумной и оформленной. Она может быть: медленной, слюнявой, дрожащей, хаотичной, неэстетичной, но всё равно живой. Интересный период, когда человеческая форма начинает осыпаться. Когда социальная маска, должности, характер, гордость - всё уходит. Остается просто жизнь. Голая, медленная, уязвимая. Та самая, которую я плохо переваривала в птицах, в паразитах, в беременном шевелении, в стариках, в черепахах... Жизнь без человеческого костюма. Но лично для меня это почти лавкрафтовский ужас: не страх смерти, а страх того, что над человеческой личностью все еще дышит древний океан.