ВИЗИОНАРИУМ | Мария Салихова

В какой ночи, бредовой, недужной, какими Голиафами я зачат – такой большой и такой ненужный? В фитнес-клуб я пошла посмотреть на мужчин. С антропологическим любопытством. Мне всю жизнь попадались мужчины среднего размера. Нормальные, стандартные, выпущенные большими партиями. Возле меня они почему-то быстро начинали казаться хрупкими. Я высокая, крупная, с плечами, бёдрами и тем особым экстравертным размахом, который невозможно скрыть даже в чёрном. Меня всегда было много. В детстве - дылда. В юности - каланча. Что может хотеться этакой глыбе? А глыбе многое хочется. Позже, когда люди научились выражаться деликатно, крупная, статная женщина. Статная женщина - это дылда, которой исполнилось сорок. Рядом со мной мужчины мельчали не только телом, но и духом. Сначала смотрели с интересом, потом начинали втягивать живот, вставать на носки и рассказывать, сколько они зарабатывают. Один всё время держал меня за руку, словно боялся, что я поднимусь и унесу его в гнездо. Другой просил не надевать каблуки. Третий уверял, что высокий рост для женщины – это минус, хотя я его об этом не спрашивала. Мне хотелось встретить равного. Не в смысле духовного развития - хотелось простого, телесного равенства: чтобы мужчина занимал место. Чтобы у него были плечи, спина, ноги. Чтобы рядом с ним я не чувствовала себя портовым краном или боингом. И я отправилась туда, где, по моим представлениям, водились большие мужчины: в дорогой фитнес-клуб. Они действительно там водились. Ходили по залу стадами, пили что-то из огромных бутылок и имели такие руки, будто каждый лично задушил по медведю. Их майки трещали на груди. Их шеи начинались прямо от ушей. Они поднимали железо, бросали железо, кричали и смотрели на себя в зеркало с нежностью, которой мне не оказывал ни один мужчина. Я смотрела на них и думала: вот. Наконец-то. Подходящая весовая категория. Через месяц я поняла, что атлетические мужчины нравятся в основном самим себе. Они приходили в клуб не знакомиться, а служить культу собственной ягодицы. Между подходами они фотографировали плечо. После тренировки обсуждали белок. Если бы к ним спустилась обнажённая Афродита, они попросили бы её отойти от зеркала. Оставалась зона джакузи. Там человек был вынужден хотя бы ненадолго оставить гантели, телефон и представление о собственном величии. Там вода размягчала мышцы, хлор уравнивал запахи, а пузырьки придавали происходящему лёгкую непристойность. Все сидели почти голые, мокрые и временно честные. Я пошла в джакузи вечером, после тренировки. Оно было почти пустым. В дальнем углу сидел мужчина. Я заметила гладкие тёмные волосы, тонкое лицо, узкие плечи и решила, что он худенький. Худенькие мужчины меня больше не интересовали, поэтому я постаралась на него не смотреть. Это очень женская форма высокомерия: усиленно не смотреть на человека, чтобы он непременно заметил, как сильно ты на него не смотришь. Я села напротив. Он был странноватый. Я подумала, что он музыкант. Или ювелир. Его ноги и руки скрывала пена. Мои тоже. Под водой все люди устроены приблизительно одинаково, особенно если не вглядываться. Он один раз посмотрел на меня. Взгляд у него был спокойный и оценивающий. Не восхищённый, не испуганный, не тот торопливый мужской взгляд, который пробегает по женщине, как вор по чужой квартире. Он посмотрел медленно, без суеты, и слегка приподнял бровь. Я расправила плечи, провела рукой по мокрым волосам. Он чуть заметно улыбнулся. Бурление прекратилось. Мы одновременно упёрлись руками в бортик и встали. Сначала из воды поднялась я. Плечи, живот, бёдра. Моё большое, белое, мокрое тело восходило над джакузи медленно и торжественно, как новый материк. Вода стекала по нему ручьями. Купальник разбух до предела. Одновременно напротив начал движение он. И всё никак не поднимался. Я ждала продолжения. Продолжения не было. Он стоял в воде во весь рост и оказался мне по пояс. Передо мной стоял лилипут. Маленький, стройный, прекрасно сложенный мужчина. Узкие плавки. Тонкие ноги. Немного вогнутая грудь. Золотая цепочка. Всё при нём - только в другом масштабе. Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Он - снизу вверх. Я - сверху вниз. Я почувствовала себя огромной. Не просто высокой или крупной. Я была Гулливером в купальнике. Северной богиней, случайно зашедшей помыться к смертным. Если бы я протянула руку, то могла бы взять его под мышки, вынести из воды и поставить сушиться на полотенце. Самое ужасное - он был красив. У него был прямой нос, тёмные глаза, сильные руки и совершенно взрослое мужское выражение лица. Только теперь это лицо находилось возле моего живота. Я втянула живот. Он поднял бровь. И вдруг я поняла, что всё это время он прекрасно знал, что произойдёт. Сидел в воде, смотрел на меня, слегка улыбался и ждал момента истины. Это было его джакузи, его сцена, его маленький, безупречно поставленный спектакль. Я поднялась по ступенькам, завернулась в полотенце и обернулась. Он всё ещё стоял в джакузи. Маленький, мокрый, насмешливый. Смотрел на меня без страха и без той привычной мужской просьбы стать пониже, потише, полегче. Впервые в жизни мужчина был мне по пояс - и при этом совершенно не казался маленьким. Маленькой почему-то чувствовала себя я.