«Христофор писал не потому, что боялся что-либо позабыть. даже достигнув старости, он не забывал ничего. ему казалось, что слово записанное упорядочивает мир. останавливает его текучесть. не позволяет понятиям размываться. он понимал, что написанное слово останется таковым навсегда. что бы ни случилось впоследствии, будучи записанным, это слово уже состоялось». Лавр, Евгений Водолазкин