Иногда бывают настолько неловкие моменты, вот прям как тот, когда ты перданул на весь спортзал, залезая на канат. Не часто, но бывают. И чувствуешь, как густая волна краски поднимается от сердца к ушам, и остановись мгновение и отмотайся назад. Сидим сегодня на кухне с Лидосом, пишем письмо турецкому султану, прям на фейсбук, а ей дед звонит. И звонит и звонит, и звонит и звонит... и она его сбрасывает, а он звонит, а она сбрасывает и бросает телефон с воплем "Проклятый старый дед, как ты заебал!". Тут надо немного про деда: Дед хороший, но тёплый чуть. Пристёгивает. С духами общается, с мирозданием шепчется и высшие силы ему что-то сообщают. А так почти здоровый человек. И Лида начинает перечислять все дедовы фокусы, которые, собственно, заебали, что надо дать деду денежку и поехать приложиться к каким-нибудь, блядь, сраным мощам в хуево-кукуево, что надо в полночь возжечь благовония и обмазавшись дёгтем, сука, проскакать на жопе вокруг старой конюшни - ну вы попробуйте представить, что может сказать писательница Раевская, если её заебать. И тут жалобный голос с дивана, из телефона, который почему-то решил сам ответить деду, тоненький такой вой: "ЛИДА, ЛИДА!". И вот он - тот самый неловкий момент. Дед всё слышал. Наверное слышал. Думала сердце встанет. Минуту мы молчали. Я стала бордовой. Потной. В Ужасе. Лида смотрела сквозь стену, прям в шахту лифта, в которой нас ждала бездна ада и какое-нибудь заковыристое проклятие и сглаз от старого колдуна. А потом она сказала глядя в мои полные ужаса глаза: - "А ХУЛИ ОН?" А дальше мы ржали до слёз и нам было очень, очень стыдно. Так что, если мы внезапно начнём в разговоре присвистывать, подмигивать и сдувать с вас чертей - это мы не добухались - нас, значит, прокляли