Александр Фокин USSResearch

РНФ подвёл итоги конкурса малых научных групп, по результатам которого поддержку получат 853 проекта. Я решил из любопытства посмотреть, какие исследования победили в области социальных и гуманитарных наук, а особенно,что сейчас изучают историки. Для начала немного статистики. В проанализированном мной фрагменте списка из 207 проектов лидирует Вышка с 20 победителями, следом идёт СПбГУ с 13 проектами, а третье место занимает Институт мировой литературы РАН с 7 проектами. Если брать исключительно университеты, то следующую строчку делят Томский государственный университет и Русская христианская гуманитарная академия, у которых по 6 проектов. Всего я насчитал 49 исследований по истории и археологии, а если учитывать смежные направления, включая историческую филологию и интеллектуальную историю, получится уже 76 проектов. Какие темы оказались наиболее востребованными? Довольно заметное место занимает археология и древняя история, на которые приходится 13 заявок. Здесь особенно активно исследуют Сибирь и Алтай, причём всё чаще с использованием методов естественных наук. Другой крупный кластер связан с историей Российской империи, где исследователей интересуют государственные институты и механизмы управления. Отдельное направление образуют история науки и технологической модернизации, а также интеллектуальная история, где довольно много проектов связано с изучением рукописного наследия и подготовкой научных изданий. А вот исследования исторической памяти представлены сравнительно скромно, хотя ещё недавно могло показаться, что именно эта проблематика становится одной из центральных в современной гуманитаристике. Но мне, конечно, было интереснее посмотреть, какой именно Советский Союз собираются исследовать историки. Таких проектов, если учитывать работы с более широкими хронологическими рамками, оказалось около 20. И тут обнаружилась любопытная закономерность. Особенно популярна история советской науки и технологической модернизации. Есть исследование научно-производственных объединений в 1960–1980-е годы, проект про перенос организационных моделей между университетской и академической наукой, работа об индустриализации Европейского Севера и исследование танковой промышленности. Политическая история СССР выглядит заметно скромнее. Есть интересный проект Сергея Александровича Красильникова об отношениях центра и регионов в 1920–1930-е годы. Михаил Александрович Безнин продолжает изучать формирование советского высшего класса и социальную трансформацию номенклатуры. Из позднесоветских сюжетов моё внимание привлекла заявка Егора Андреевич Федосова о роли локальных сообществ в конструировании коллективных идентичностей в 1945–1985 годах. На этом фоне особенно любопытной мне показалась заявка Александра Александровича Панченко из Европейского университета в Санкт-Петербурге - «Чудотворные технологии»: паранаучные изобретения и теории в СССР и постсоветской России между техноутопией и духовными поисками При этом в названиях практически отсутствуют исследования повседневной политической жизни позднего СССР, механизмов взаимодействия граждан с властью и разнообразных форм общественной активности. Впрочем, здесь сказывается и ограниченность самого метода анализа, поскольку за названием проекта может скрываться гораздо более сложная исследовательская программа. Конечно, результаты одного конкурса дают довольно ограниченную картину, тем более что мы видим уже прошедшие экспертный отбор проекты. Но было бы интересно собрать аналогичные данные за десять лет и посмотреть, как менялась тематика исторических исследований. Возможно, такая история грантовой системы рассказала бы нам немало о трансформации самой российской исторической науки.