Александр Фокин USSResearch

В ответ на мой пост пошла интересная линия дискуссии, к которой подключились уважаемые Павел Пряников, Дмитрий Прокофьев, Евгений Кузнецов и Александр Замятин, в связи с чем выскажу ещё несколько мыслей. 1. Непосредственно сам марксизм отдавал приоритет экономике, про это писали и классики и уже в советское время. Например, в Третьей программе КПСС было записано, что для построения коммунизма необходимо решить три задачи: создать материально-техническую базу, развить новые общественные отношения и воспитать нового человека. При этом Фридрих Энгельс в письме Йозефу Блоху от 21 сентября 1890 года прямо пишет, что сведение всего к экономическому элементу превращает марксизм в бессмыслицу. Его мысль можно сформулировать следующим образом: экономика создаёт материальные ограничения и возможности, однако направление общественного развития определяется внутри более сложной системы обратных связей, в которой институты, идеология и культура также способны воздействовать на хозяйственное поведение. Эту мысль подтверждает и современная экономическая теория. Нобелевские лауреаты Герберт Александер Саймон и Даниэль Канеман заложили важнейшие основания современной поведенческой экономики, показав, что экономические субъекты далеко не всегда действуют как полностью рациональные игроки. Дуглас Сесил Норт показывал, что институты структурируют взаимодействия, в том числе в экономическом поле, причём сами эти институты тесно связаны с традициями, обычаями и устойчивыми социальными нормами. На русском языке эту линию активно популяризирует Александр Александрович Аузан, говоря, в частности, об эффекте колеи. 2. В восприятии советского руководства, особенно довоенного периода, существуют две крайности. С одной стороны, есть линия, которая описывает советских руководителей как фанатиков и сектантов, мысливших исключительно собственными фантазиями и вообще мало что понимавших в реальной жизни, вследствие чего они и творили всякую дичь. Тут можно вспомнить книгу Юрия Слезкина «Дом правительства». С другой стороны, существует линия, в рамках которой всё советское руководство предстает в виде меркантильных дельцов, которые, прикрываясь идеологией, думали исключительно о собственной власти. В некоторой степени это перекликается со «Скотным двором» Джорджа Оруэлла, где свиньи в итоге садятся за человеческий стол. На мой взгляд, в разные периоды пропорции между этими крайностями могли меняться, однако советское руководство никогда полностью не сваливалось в одну из сторон. Так, Владимир Ильич Ленин довольно быстро после прихода к власти понял, что необходимо искать работающие решения: появляется работа «Очередные задачи Советской власти», затем происходит возвращение буржуазных специалистов, а в итоге начинается организация НЭПа. При этом некоторые вещи, которые реализовывались в СССР как часть модернизационного проекта, тоже сложно объяснить исключительно логикой манипуляции или стремлением удержать власть. Сюда относятся всеобщее образование, эмансипация женщин, национальная политика и целый ряд других процессов. 3. Конечно, советский проект оказался неудачным, но, на мой взгляд, как для большевиков неудача Парижской коммуны была примером и уроком, так и для следующего этапа советский проект тоже может выступать примером и уроком, который не стоит повторять дословно. По моему мнению, даже если практика расходится с риторикой, озвучивать идеи всё равно важно. Как мы знаем из истории, были люди, которые высказывали идеи, поначалу многими не воспринимавшиеся всерьёз и отрицались как абсурдные: отменить рабство и крепостное право, дать женщинам право голоса, ввести всеобщее образование и бесплатную медицинскую помощь и так далее. Поэтому какие-то вещи, в том числе образ будущего, становятся частью повседневного дискурса. Даже если они не реализуются полностью, у людей появляется возможность думать о них и смотреть вперёд.