Прочитал новую книгу Шейлы Фицпатрик «Смерть Сталина». Название, кстати, не случайно совпадает с фильмом, потому что Фицпатрик постоянно к нему обращается и явно ведет с ним отдельный разговор. У меня даже возникло ощущение, что эту книгу вполне можно было бы издавать под одной обложкой с ее же «Краткой историей Советского Союза». Понятно, что она ориентирована прежде всего на западного читателя, поэтому многие вещи там объясняются довольно просто. Но и для нас книга может быть полезной, особенно если школьный курс истории уже слегка выветрился из памяти и хочется заново собрать контекст. Главное достоинство книги, как мне кажется, в другом. Фицпатрик очень интересно показывает реакцию западных стран на смерть Сталина. По ее версии, при том что СССР вел активную агентурную работу и в США, и в Великобритании, сами западные страны имели катастрофически мало реальных данных о происходившем внутри советского руководства. Незадолго до смерти Сталина американские советологи вообще обсуждали совсем не то, что потом оказалось важным. Поскольку западные страны имели очень мало актуальной и адекватной информации из СССР они принимали решения почти наугад. Не менее интересно и то, что в конце сталинского периода, а затем сразу после его завершения советское руководство довольно настойчиво посылало Западу сигналы о желании разрядки. Логика тут была вполне понятной: после колоссальных потерь в Великой Отечественной войне влезать в новый большой конфликт выглядело не просто опасно, а бессмысленно. Но западные лидеры склонны были видеть в этих сигналах скорее тактическую уловку, чем реальную попытку снизить напряжение. Разговоры о мирном сосуществовании они часто интерпретировали как очередной маневр Москвы, а не как признак того, что и по ту сторону железного занавеса прекрасно понимали цену новой войны. В этом смысле фигура Джона Фостера Даллеса тоже показательна. Его жесткий антикоммунизм, как кажется по книге, заметно мешал любым попыткам реального сближения двух стран. На этом фоне особенно выразительно выглядит эпизод с Черчиллем, который пытался продвинуть идею трехсторонних переговоров, но его, по сути, не услышали. Тут вообще хорошо видно, насколько большую роль играли не только структуры и идеологии, но и конкретные люди со своими убеждениями.