Историю американской выставки в Сокольниках знают многие. Долгое время ее вспоминали прежде всего через «кухонные дебаты» Никсона и Хрущева: холодильники, образцы американского быта, спор о преимуществах двух систем, телевидение как сцена холодной войны. Позже исследователи стали внимательнее смотреть на художественную часть американской выставки. Для советских посетителей это была встреча с американской живописью, в том числе с абстракционизмом. Для художников, особенно для тех, кто уже искал выход из официального языка, такие контакты имели прямое значение. Репродукции, слухи, редкие журналы давали один опыт; живые работы в выставочном пространстве давали совсем другой. На этом фоне французская выставка 1961 года оказалась менее заметной. И есть статья Анны Флорковской, где она рассматривает как в Москве показывали французское искусство. Французская национальная выставка открылась в Сокольниках 15 августа и работала до 15 сентября. Масштаб был серьезный: четыре павильона, из них два остались после американской выставки 1959 года, еще два построили специально. Всего было девять секторов: наука и техника, издательское дело, промышленность, культура и другие разделы. За месяц выставку посетили около 1,8 миллиона человек. Культурный павильон выглядел особенно насыщенным. Там разместили науку, медицину, театр, музыку, литературу и изобразительное искусство. Получался не набор отдельных витрин, а цельный образ Франции: страна лабораторий, сцены, книги, музея, современной картины. Художественный раздел занимал особое место. Французы собирались показать около ста произведений из национальных музеев и частных коллекций: примерно семьдесят пять живописных работ, двадцать рисунков и пять скульптур. В экспозиции были Матисс, Руо, Дюфи, Вийон, Брак, Дерен, Леже, Пиньон, Громер. Завершали ее Роден и поздний Моне, фигуры уже признанные, музейные, как будто безопасные. Но рядом с этими именами появлялись вещи, к которым советский зритель был подготовлен куда слабее. В статье Флорковской хорошо видно, что организаторы хотели показать разные линии французского искусства XX века: геометрические поиски, новую работу с пейзажем, живопись знаков и символов. Картина уже не обязана была сразу объясняться через сюжет. Цвет мог вести себя самостоятельно. Композиция не докладывала о пользе, труде и правильном мировоззрении. В книге отзывов один зритель писал: «Предпочитаем Левитана». Другой формулировал еще жестче: «Абстрактное искусство, это хулиганство в мировом масштабе». Однако реакция не сводилась к отторжению. Были записи другого тона: непривычно, трудно, сначала непонятно, потом начинаешь всматриваться. Некоторые посетители признавали, что подобные выставки нужны чаще, потому что без прямой встречи с новым искусством невозможно научиться его видеть. Это очень важный момент: зритель не сразу принимает картину, зато начинает менять сам способ смотрения. Для советских художников французская выставка стала частью более широкой цепочки встреч с западным искусством. Выставочное пространство давало редкий опыт прямого контакта с работами, которые прежде существовали для многих только в разговорах, репродукциях и полулегальных источниках. Французская выставка 1961 года интересна именно своей двойственностью. Снаружи это культурная дипломатия, аккуратно согласованная и встроенная в логику холодной войны. Внутри, встреча зрителя с искусством, которое не укладывалось в привычны