Парадоксы культурной политики, или колебаться вместе с линией партии В 1955 году Роман Кармен снимает фильм о Вьетнаме и его борьбе за независимость. Материал, казалось бы, вполне ожидаемый для советской оптики: французский колониализм, эксплуатация страны, американская военная помощь французской армии, весь привычный набор антиимпериалистической риторики. Но тут начинается любопытное. Советская цензура принимается резать фильм именно в этих местах. То есть прямо говорит про колонизаторов лучше не говорить. Что? Если вспомнить политический фон, логика становится понятнее. Уже в мае 1956 года в СССР с официальным визитом приезжают премьер Франции Ги Молле и министр иностранных дел Кристиан Пино. В те же месяцы идут показательные культурные обмены: французская выставка книг в Москве, советская в Париже. На этом фоне выпуск картины, где Франция прямо названа колониальной силой, выглядел бы слишком жестким жестом. Сюда же добавляется и более широкий контекст. После Женевского совещания 1955 года в международный оборот входит сам образ разрядки, тот самый «дух Женевы» (вспоминаем коктейли Венички Ерофеева), а на XX съезде закрепляется курс на мирное сосуществование со странами капитализма. В такой ситуации прежний язык, еще вчера вполне уместный, начинает мешать. Эта история интересна именно своей наглядностью. Советская культура любила говорить от имени принципов, но работала в ритме текущего момента. Сегодня ты обличаешь империализм с полной громкостью, завтра уже убираешь те же формулы, потому что они не вписываются в дипломатический сценарий. Параллели здесь, кажется, слишком очевидны, чтобы их специально проговаривать.