В архивах попадаются документы, после которых трудно сразу перейти к следующему делу. Среди них, к сожалению, и истории о сексуальном насилии. В этом случае деталей слишком мало, чтобы уверенно сказать, был ли это один преступник, можно ли говорить о маньяке, нашли ли его потом. Но даже при такой неполноте материалов проступает вещь, от которой становится не легче, а тяжелее. В ряде эпизодов потерпевшие не обращались в милицию сразу после случившегося, более того, пытались скрыть произошедшее от следствия. И это, пожалуй, говорит о обществе не меньше, чем о самом преступлении. Насилие здесь не заканчивается актом принуждения; за ним следует травма, стыд, страх огласки, почти заранее ожидаемое осуждение. Человек переживает не только случившееся, но и социальную среду. В этом смысле архивный сюжет звучит пугающе современно: меняются эпохи, меняются страны, но страх перед недоверием и обвинением по-прежнему заставляет многих скрывать пережитое.