Листаю журнал «Коммунист» за 1990 год и натыкаюсь на статью Выдрина (он потом станет заметной фигурой) «Предвыборная борьба и политические технологии». Это, кажется, один из первых серьёзных текстов на русском языке, где политический маркетинг разбирается как отдельная дисциплина. Человек буквально придумывает язык прямо на ходу — как работать с электоральными группами, что такое конкретная платформа, зачем иерархизировать мнения избирателей. Контекст: весна 1989-го, первые живые выборы народных депутатов СССР. КПСС вдруг обнаруживает, что административного ресурса мало — надо убеждать. Аппаратчики в растерянности: «неноменклатурные» кандидаты побеждают. Выдрин описывает почти анекдотические сцены — партийные работники стоят на митингах с транспарантами, но в казённых пиджаках, по которым их сразу вычисляют. Имиджелогия нужна здесь и сейчас, объясняет он, и это не шутка. Всё это не умерло вместе с СССР. Отсюда потом и вырастает одна из самых узнаваемых фигур постсоветского пространства, политолог как практик власти. Они придумывали, как делать выборы, при которых формально есть конкуренция — а содержательно управляемый процесс. Сейчас в разговорах всё чаще звучит простая мысль: политтехнолог как профессия — в прошлом. Зачем сложные стратегии и социология, если нужный результат проще получить административно? Конкуренция схлопнулась — и профессия потеряла предмет. Остап Бендер в своё время переквалифицировался в управдомы — не от хорошей жизни, просто великие комбинации перестали работать. Политологам сегодня предлагают примерно то же: стать «социальными архитекторами», заниматься идентичностями, мягкими смыслами. Выдрин в финале своей статьи писал, что без реальной демократизации никакой политический маркетинг ситуацию не исправит. Он имел в виду одно. Но вышло пророчеством совсем о другом.